История нового имени

– Мне кажется, ему там не место, – скривилась Пинучча.

– Это еще почему? – удивился Рино.

– Потому что! Если Лина хочет вешать свои портреты, у нее скоро будет новая колбасная лавка! Она в ней хозяйка, вот пусть и распоряжается. А в магазине на пьяцца Мартири командую я, и я буду решать, что там к месту, а что нет.

На словах она вроде бы защищала интересы Лилы, но все прекрасно понимали, что ее заботит исключительно собственная судьба и собственное будущее. Ей надоело во всем зависеть от Стефано, надоела работа в колбасной лавке; она мечтала стать хозяйкой большого магазина в центре города. По этой самой причине Рино и Микеле с недавнего времени вели негласную войну за права своих невест: Рино настаивал, чтобы магазином занималась Пинучча, Микеле предлагал Джильолу. Пинучча боролась активней и не сомневалась в победе: на ее стороне выступал не только жених, но и брат. Вот почему она при любой возможности подчеркивала: дело это решенное, ей недолго осталось прозябать в нашем старом квартале и никто лучше ее не знает, каким должен быть магазин, чтобы угодить вкусам капризных клиентов из центральных районов города.

От меня не укрылось, что Рино поглядывает на сестру с опаской, ожидая с ее стороны возмущения, но Лила не проявила к теме спора никакого интереса. Тогда он с озабоченным видом делового человека посмотрел на часы и пророческим тоном изрек:

– На мой взгляд, у этого портрета огромный коммерческий потенциал.

С этими словами он поцеловал Пину, которая от него отстранилась – его последнее замечание ей явно не понравилось, – и откланялся.

Мы остались втроем. Пинучча повернулась ко мне и немного обиженно спросила:

– Лену, а ты как думаешь? Ты тоже считаешь, что портрет Лины должен стоять в магазине на пьяцца Мартири?

– Это Стефано решать, а не нам. Он специально ездил к портнихе и потребовал, чтобы она убрала портрет с витрины. Мне кажется, вряд ли он согласится отдать портрет в магазин."

"Пинучча, не скрывая радости, воскликнула:

– Ну конечно! Какая же ты умная, Лену!

Я ждала, что скажет Лила. Она долго молчала, но наконец, обращаясь исключительно ко мне, выдала:

– Спорим, ты ошибаешься? Стефано согласится.

– Нет!

– Да.

– На что поспорим?

– Если проиграешь, будешь сдавать все экзамены не меньше чем на восьмерки.

Я посмотрела на нее в недоумении. Мы никогда не говорили о моих оценках, и я была уверена, что она не в курсе моего позора. И вот выяснилось, что Лила обо всем знает. Ее слова прозвучали упреком мне, скатившейся ниже некуда. Она требовала от меня сделать то, что сделала бы сама на моем месте. Она хотела, чтобы я всю жизнь провела обложенная книжками, тогда как она будет купаться в деньгах, менять наряды, смотреть телевизор, кататься в автомобиле, – короче говоря, брать от жизни все.