История нового имени

Она ни словом не заикнулась о Нино, впрочем, как и Бруно. Зато она поинтересовалась, окончил ли он университет, и Бруно признался, что бросил учебу.

– Ты женат?

– Шутишь?

– Но хоть помолвлен?

– То да, то нет.

– И чем занимаешься?

– Ничем. На меня другие работают.

Лилу вдруг осенило. Полушутливым тоном она спросила:

– Может, у тебя и для меня работа найдется?

– Для тебя? Но зачем?

– Чтобы работать.

– Ты что, мечтаешь делать колбасу?

– Почему бы и нет.

– А что скажет твой муж?

– У меня больше нет мужа. Зато есть сын.

Бруно смотрел на нее, не понимая, шутит она или всерьез. От растерянности он поспешил сменить тему. «Это не слишком приятная работа», – заметил он и пустился в рассуждения о превратностях любви. Его отец с матерью без конца ссорились, а он недавно пережил роман с замужней женщиной, которая в итоге его бросила. Лилу удивила разговорчивость Бруно – она помнила его совсем другим. Он пригласил Лилу в кафе и за кофе продолжал распространяться о себе. Лила уже собиралась проститься, когда он спросил:

– Так ты и правда рассталась с мужем? И у тебя есть сын?

– Да.

Он нахмурился и что-то нацарапал на салфетке.

– Сходи к этому человеку, он бывает с восьми утра. Покажи ему эту записку.

– Показать салфетку? – улыбнулась Лила.

– Именно.

– И все?

Бруно кивнул, немного смущенный ее насмешливым тоном.

– Прекрасное было лето, – пробормотал он.

– Для меня тоже, – согласилась Лила.

120

Обо всем этом я узнала гораздо позже. Я хотела сразу отправиться в Сан-Джиованни по адресу, который мне дала Ада, но тут случилось одно важное событие. Однажды утром я без особого воодушевления читала длинное письмо от Пьетро и вдруг на последней странице, в самом ее конце, вздрогнула от удивления. Он писал, что предложил прочитать мой текст (он выразился именно так) своей матери. Аделе так понравилась моя повесть, что она отдала перепечатать ее на машинке и отнесла в одно миланское издательство, для которого уже много лет делала переводы. В издательстве повесть одобрили и решили опубликовать.

Я хорошо помню то позднее осеннее утро; на улице было ненастно. Я сидела за кухонным столом, на котором мать гладила белье. Она энергично водила туда-сюда старым утюгом, и столешница тряслась у меня под локтями. Я несколько раз перечитала последние строки письма Пьетро и наконец медленно, словно пытаясь убедить себя, что это не сон, сказала на итальянском:

– Мама, кажется, скоро напечатают роман, который я написала.

Мать прекратила гладить и стоймя поставила утюг на стол.

– Ты написала роман? – спросила она на диалекте.

– Вроде как.

– Так да или нет?

– Да.

– И тебе заплатят?

– Не знаю.

Я выскочила на улицу и побежала в бар «Солара», откуда можно было позвонить по межгороду.