История нового имени

Я не захотела быть с твоим братом и с тобой не хочу. Во-первых, потому что ни ты, ни он мне не нравитесь, а во-вторых, потому что вы оба думаете, что можете получить все, что захотите, невзирая ни на какие правила.

– Да дай ты ему эту соску, что он у тебя плачет? – пробормотал Микеле и мрачно добавил: – Подумай, Лина. Очень может быть, что уже завтра ты об этом пожалеешь и сама ко мне прибежишь.

– Это вряд ли.

– Ах так? Ну тогда слушай.

Он рассказал ей о том, о чем знали уже все («даже твоя мать, твой отец и твой придурок брат, которые ничего тебе не говорят, чтобы не поднимать шума»). Любовницей Стефано была Ада, и их связь началась давно, еще до поездки на Искью.

– Пока ты сидела на той вилле, – сказал Микеле, – она каждый день таскалась к тебе домой.

По возвращении Лилы любовники ненадолго затаились, но вскоре взялись за старое, а когда Лила на месяц исчезла, почти открыто стали жить вместе. Недавно Стефано снял квартиру на Реттифило и там виделся с Адой.

– Ты мне веришь?

– Верю.

– И что думаешь?

Что тут было думать. Лилу поразило не то, что муж завел любовницу и что этой любовницей оказалась Ада, а то, как он бесился, когда приехал за ней на Искью. Она вспомнила, как он орал и как избил ее.

– Вы все мне противны. И ты, и Стефано, и все остальные.

101

Лила вдруг сообразила, что правда на ее стороне, и немного успокоилась. В тот вечер она уложила сына и стала ждать возвращения Стефано. Он пришел уже за полночь и нашел жену в кухне, за столом. Лила оторвала взгляд от книги и сказала, что знает про Аду, знает, что их связь продолжается давно, и что ей на это плевать. «Как ты со мной, так и я с тобой», – улыбнулась она и повторила – в который раз? – что Дженнаро не его сын. Потом она сказала, что Стефано может делать все, что ему заблагорассудится, и спать где хочет и с кем хочет. «Главное, – вдруг крикнула она, – не смей больше прикасаться ко мне!»"

"Не знаю, что было у нее на уме, возможно, она хотела лишь добиться полной ясности. Или ждала, что Стефано во всем признается, или изобьет ее, или выгонит из дома, или заставит ее прислуживать его любовнице. Она приготовилась к тому, что Стефано будет говорить с ней свысока, как человек, уверенный, что, раз у него деньги, он может позволить себе все. Но Стефано не сделал ни первого, ни второго, ни третьего. Он все отрицал. Мрачным, но спокойным тоном он сказал, что Ада – просто продавщица у него в лавке и нечего верить глупым сплетням. Потом, повысив голос, он заявил, что если она еще раз посмеет намекнуть, что Дженнаро не его сын, то, Бог свидетель, он убьет ее на месте. Дженнаро – вылитый он, это все видят, и пусть она его лучше не злит, болтая всякую чушь.