История «не»мощной графини

– Просто скажите, сколько хотите?! – давил я на него, сверля взглядом.

– Двести, – сипло произнес мужчина. – Двести золотых и… можете забирать мальчишку…

25. Ничего, откормим

Ролана

Не могла поверить, что это правда, что Льюис теперь не будет подвергаться насилию и издевательствам, а заживет, как нормальный ребенок, у которого есть любящие его люди.

Экипаж вез нас в поместье, а я все никак не могла выпустить мальчонку из рук.

– Ну что ты плачешь? – прошептала я, поглаживая его по темно-русым волосам. – Ты… расстроился, что твои родители…

Не знала, как отреагирую, если Льюис сейчас скажет, что не хочет покидать отчий дом.

– Я рад! – замотал он головой. – Я так рад, госпожа!

К горлу подступил ком, а дыхание стало прерывистым.

– Вот давай сразу договоримся, – шмыгнула я носом, смахивая слезы с глаз, – больше никакой госпожи, хорошо?

– Но… – округлил глаза ребенок.

– Считай меня своей старшей сестрой, а ты будешь моим маленьким братом, – улыбнулась я, наблюдая, как нижняя губа мальчугана затряслась. – Ладно тебе, – пыталась разрядить я обстановку, нежно взлохмачивая волосы ребенка, которые в ближайшее время нужно помыть. – Мужчины не плачут.

На слегка припухшем от рыданий лице Льюиса растянулась застенчивая улыбка, от которой на душе стало теплее."

"– Иди сюда, – я подмигнула ему, распахивая руки, тем самым приглашая в свои объятия, в которые он поспешил окунуться, прижимаясь ко мне.

Испытывая ураган эмоций, я вскинула взгляд на молчаливого сына герцога, наблюдающего за нами и не спешащего вмешиваться в беседу.

Не передать словами, как я была ему благодарна. Он столько сделал, не остался безучастным, хотя мог.

Не знаю, сколько людей на свете таких, как он, без раздумий прыгающих в омут с головой, если их просят о помощи. Причины Лимара, по которым он стал моим союзником в этой ситуации, были примерно понятны, но они не волновали от слова совсем. Неважно, почему сын герцога помог, главное, что он это сделал.

Я пока не отошла от пережитого, поэтому возмущение, что в мире, в который попала, продают детей, как какой-то скот, еще не успело накрыть. Сейчас я могла сказать лишь, что это низко и возмутительно. Но, если бы подобного рода сделки не проводились, то Льюис так и остался в том забытом богами доме с собственными мучителями, приходящимися ему родными матерью и отцом.

В моей памяти, наверное, никогда не угаснет момент, когда отец Льюиса трясущейся рукой выводил каракули на засаленной бумаге, а после ставя на ней свой кровавый отпечаток пальца, закрепляя договор купли-продажи. Этот самый листок сейчас лежал в моем кармане, свернутый в несколько раз.

Не знала, как отреагирует бабушка, когда я приведу в дом Льюиса.