История (не)любви

Признаться, я боялся, как бы во время близости ты не назвала меня его именем. Я сходил с ума от ревности. Чем я это заслужил? Возможно, я нетерпелив и настойчив, но я никогда не был жесток с тобой. А ты продолжаешь вести себя так, будто я тебе противен. У меня такое ощущение, словно я оскорбляю тебя своими чувствами. Но тебе не миновать их. Прежде я не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Моя жизнь была полна другим: государственными делами, войной, заботой о стране. Я отдавал всего себя Абердину. Что дурного в том, что теперь я хочу отдать себя любви?

Лэрд говорил о любви, но в его голосе не было нежности. Тот звучал жестко, даже зло. Словно чувства, о которых он упоминал, были ему неприятны, и он желал избавиться от них.

Мужчина распалялся от звука собственного голоса, а я как завороженная смотрела на его раненую ладонь. Ее пересекали несколько глубоких порезов, и я думала, что хорошо бы их промыть и перевязать. Эта ладонь была моим спасательным кругом. Куда легче было сосредоточиться на ней, чем размышлять над тем, что уже произошло и что будет дальше. Но именно это послужило последней каплей, окончательно выведшей лэрда из себя.

— Когда я говорю, ты должна смотреть на меня!

Мужчина схватил меня за подбородок той самой раненой рукой. Его кровь стекала по моей шее. Чудилось, она впитывается в мою кожу.

— Ты будешь слушать, когда я говорю, — лэрд встряхнул меня. — Будешь смотреть, когда я велю, и раздвигать ноги, когда я пожелаю. Если боги будут милосердны, ты родишь мне столько детей, сколько сможешь. Но их всех отберут у тебя. Моим наследникам не нужна такая мать. Чему ты их научишь? Ненависти к отцу?

— Прошу, — с трудом произнесла я, так как лэрд все еще крепко держал меня за подбородок.

— Ах, теперь ты просишь, — он хмыкнул. — Нет уж, время милости прошло. Я лишаю тебя права обращаться ко мне с просьбами. Скажи спасибо, что твоя хорошенькая голова останется на твоей прелестной шее.

Он прижался губами к моему уху и прошептал:

— Я лишаю тебя своей любви. Ты ее недостойна.

Боль в его голосе осела горечью у меня на языке.

Мужчина отпустил меня и отошел на несколько шагов:"

"— Раздевайся, — велел он. — Мне необходим наследник, и я хочу быть уверен, что получу его.

Я заглянула в его глаза, но нашла там пустоту. Спорить было бесполезно, взывать к жалости тоже.

Дрожащими пальцами я принялась расшнуровывать платье. Повезло, что на этот раз шнуровка была спереди. Не хватало еще звать служанку.

— Ваша рука кровоточит, — произнесла я, скрывая неловкость.

— Переживу.

Он смотрел на меня исподлобья. Я не могла понять, что больше в том взгляде – ненависти или страсти? Они так переплелись, что стали одним целым.

Наконец, с платьем было покончено. Стягивая с плеч сорочку, я цепенела от страха и стыда.