История (не)любви

Даже если кто-то ее найдет, в жизни не докажет, что в ней было и что она моя. Эти действия немного утихомирили мое рвущееся в галоп сердце, но полностью тревога не отступила. Больше я ничего не могла сделать. Мне оставалось лишь ждать, каким будет следующий шаг врага и гадать: как скоро лэрду донесут о настойке? Возможно, это произойдет уже сегодня, а, может, через неделю. Хотелось верить, что без доказательств Анрэй Вестор меня не осудит.

* * *

Вокруг суетились служанки, заканчивая приготовления. На мне было кремового цвета платье, расшитое серебряной нитью, с пышной юбкой и глубоким вырезом с таким тугим корсетом, что я едва могла дышать. Казалось, меня заковали в броню. Шею украшало то самое колье – первый подарок лэрда. Он все-таки надел на меня ошейник.

Девушки расчесывали мои распущенные по плечам волосы, а я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Кто эта серьезная дама? Куда подевалась смешливая, беззаботная девчонка? Даже черты лица стали строже, а взгляд постарел на несколько лет. В нем уже не было открытости и восхищения миром. Им на смену пришла настороженность.

Служанки вплетали в мои волосы цветы – заключительный штрих к свадебному наряду. Фату, которую использовали в Нэйталии, в Абердине заменяла накидка на плечи. У лэйди она была красной – под цвет крови. Я обязывалась отдать ее до последней капли стране, если в этом возникнет необходимость.

Накануне вечером я поговорила с Бертой. Полностью довериться ей не могла, но мне требовалось хоть с кем-то посоветоваться. Я спросила у девушки стоит ли рассказать лэрду о настойке от беременности.

— Ни в коем случае, — покачала головой Берта.

— Но я больше ее не принимаю.

— И что с того? Своим нежеланием иметь детей от лэрда ты оскорбила его.

— В наш договор не входили дети, — заметила я.

— Лишь потому, что ни одной абердинке в голову не придет предохраняться от лэрда. Когда и у кого появятся дети, решают боги, а не люди. Ты вмешиваешься в их замысел, принимая настойку. Это грех. К тому же ты ходила к ведьме, а за обращение к ней наказывают. И сурово. Этой настойкой ты нарушила несколько законов: божественных и человеческих.

Я кивнула. Молчать, так молчать. К тому же настойка теперь в прошлом. Стоит ли о ней теперь беспокоиться?

Лэрд и феодалы ждали меня в храме. Церемонию вел тот же священнослужитель, что посвящал Мариона в мужчины. Мне, как и мальчику, предстояло добираться до храма пешком. Сопровождали меня придворные дамы. Пожалуй, это было самое красочное шествие, что мне доводилось видеть.

Я шла первой, возглавляя растянувшегося на десяток метров змея процессии. Ноги утопали в снегу. Меховые сапожки были красивыми, но не практичными. В таких на балу танцевать, а не по сугробам ходить.

Наконец, впереди показался храм.