История любви леди Элизабет

Призывные звуки вальса кружили вокруг нее, и Ян раскрыл объятия.

– Потанцуйте со мной, – повторил он тем же чуть хриплым голосом.

Будто во сне, Элизабет подошла к нему и почувствовала, как его правая рука обняла ее талию, прижимая к крепкому, сильному телу. Левая сжала ее пальцы, и неожиданно она медленно закружилась в объятиях мужчины, который танцевал вальс с естественной грацией человека, танцевавшего тысячу раз.

Сквозь перчатку Элизабет чувствовала крепкое и широкое плечо с твердыми мускулами, никакой ваты, а рука, охватывающая ее талию, похожая на стальную ленту, прижимала крепче, чем позволяло приличие. Она должна была чувствовать себя в опасности, в чужой власти, но вместо этого чувствовала себя уверенно и в безопасности. Однако Элизабет начала ощущать некоторую неловкость и решила, что следует вести какой-то разговор.

– Я думала, вы рассердились за то, что я вмешалась, – сказала она, обращаясь к его плечу.

В голосе Яна звучала улыбка, когда он ответил:

– Не рассердился. Я был восхищен.

– Я не могла позволить им называть вас мошенником, когда твердо знала, что это не так.

– Я думаю, меня называли и похуже, – спокойно сказал он, – особенно ваш вспыльчивый молодой друг Эверли.

Элизабет удивилась, что могло быть хуже, чем мошенник, но хорошие манеры не позволяли ей спросить его. Подняв голову, она с тревогой посмотрела ему в глаза и спросила:

– Вы не намерены требовать сатисфакции у лорда Эверли позднее, правда?

– Надеюсь, – сказал он, улыбаясь, – что я не настолько неблагодарен, чтобы испортить все ваше рукоделие в карточной комнате, сделав это. Кроме того, было бы весьма невежливо с моей стороны убить его, когда вы очень ясно объяснили, что он уже занят завтра, сопровождая вас.

Элизабет засмеялась, ее щеки горели от смущения.

– Знаю, я говорила как настоящая павлиниха, но это единственное, что могла придумать. Видите ли, мой брат тоже очень вспыльчив. Я очень давно обнаружила, что, когда он разойдется, а я дразню или льщу ему, он приходит в чувство намного быстрее, чем когда я пытаюсь урезонить его.

– Я весьма опасаюсь, – сказал ей Ян, – что завтра вы все-таки не получите в сопровождающие лорда Эверли.

– Потому что он сердит за мое вмешательство, вы хотите сказать?

– Потому что, вероятно, в данный момент его заболевшего слугу грубо разбудили и приказали сложить вещи его милости. Он не захочет оставаться здесь, Элизабет, после случившегося в карточной комнате. Боюсь, что вы унизили его своей попыткой спасти ему жизнь, а я осложнил все, отказавшись принять его вызов.

Широко раскрытые глаза Элизабет затуманились, и он, утешая ее, добавил:

– Несмотря на это, ему лучше быть живому и униженному, чем мертвому и гордому.