История любви леди Элизабет

У него дергалась шея от того, что он боролся с собой, стараясь не принимать ее слов, и через бесконечно длившуюся минуту, хрипло вздохнул, и напряжение на его лице несколько ослабло.

– У тебя всегда, – покорно сказал Роберт, глядя на ее лицо, – было самое доброе сердце.

Не говоря больше ни слова, он подошел к своему саквояжу, бросил в него те немногие вещи, которые принадлежали ему, схватил деньги, лежащие на кровати.

Элизабет сдерживала рвущийся наружу поток слез.

– Не забудь, – хрипло прошептала она, – Элизабет Дункан.

Он остановился, положив руку на дверной крючок, и оглянулся.

– Этого достаточно. – Брат и сестра долгим взглядом смотрели друг на друга, зная, что это их последний разговор; затем его губы скривились в странную, полную боли улыбку. – Прощай, – сказал он и прибавил, – Бет.

И только когда Элизабет увидела, как Роберт быстро прошел мимо окна их комнаты, направляясь к дороге, которая извилисто спускалась к морю, напряжение спало, и она без сил села на постель. Элизабет опустила голову, слезы катились по щекам, падая на ридикюль, на котором лежала ее рука; слезы горя и облегчения падали с ресниц – но она плакала о своем брате, а не о себе.

Потому что в ридикюле был пистолет.

И в тот момент, когда Элизабет поняла бы, что Роберт не согласился отпустить ее, она направила бы его на брата.

Глава 35"

"Четырехдневное путешествие из Хелмшида в Лондон Элизабет проделала за два с половиной дня – это удалось ей при помощи удачного, хотя опасного и дорогого, метода – она платила огромные деньги кучерам, которые неохотно соглашались ехать ночью, и спала в карете. Единственными остановками в ее стремительном путешествии были смена лошадей, одежды и какая-либо еда накоротке. Везде, где они останавливались, все – от почтальонов до служанок в барах – говорили о суде над Яном Торнтоном, маркизом Кенсингтоном.

Мелькали мили, день сменялся темной ночью и серым рассветом, затем все повторялось, и Элизабет прислушивалась к топоту лошадиных копыт и испуганному стуку своего сердца.

Через шесть дней после начала суда над Яном в десять часов утра запыленная карета, в которой она проделала путь, подъехала к городскому дому вдовствующей герцогини Хоторн в Лондоне, и из нее, не дождавшись пока опустят ступеньки, выпрыгнула Элизабет, зацепившись юбками, ступила на землю, затем, спотыкаясь, вбежала по ступеням и забарабанила в дверь.

– Что это, Господи, – воскликнула герцогиня, остановившись в холле, по которому она ходила с озабоченным видом, услышав грохот бронзового дверного молотка.

Дворецкий открыл дверь, и Элизабет бросилась вперед мимо него.