История любви леди Элизабет

Вместо обычного яркого атласного камзола и белых панталон, которые носили другие мужчины, он был одет во все черное, цвета вороного крыла, за исключением белоснежной рубашки и шейного платка, которые были так белы, что, казалось, блестели на совершенно черном фоне его камзола и жилета. Элизабет пришла в голову тревожная мысль, что Ян Торнтон похож на большую хищную птицу среди стаи ручных пестрых павлинов. Когда она рассматривала его, он зажигал сигару, наклонив темную голову и прикрывая пламя ладонями. Белые манжеты виднелись из-под рукавов черного камзола, и в ярком оранжевом свете пламени она увидела, что руки и лицо его покрыты темным загаром.

Элизабет вздохнула, не сознавая, что у нее перехватило дыхание, и этот легкий звук заставил мужчину резко поднять взор. Его глаза сузились от удивления или неудовольствия – Элизабет не могла определить. Захваченная врасплох от того, что спряталась в тени и разглядывала незнакомца, она выпалила первую идиотскую фразу, которая пришла ей в голову.

– Я никогда раньше не видела, как мужчина курит сигару. Это… они всегда удаляются в другую комнату.

Его черные брови слегка вопросительно приподнялись.

– Вы возражаете? – спросил он, закончив зажигать сигару.

Две вещи сразу поразили Элизабет. Его пронзительные глаза были странного цвета – мерцающего янтаря, в то время как голос имел богатый тембр и глубину; это сочетание вызвало странную теплую волну внутри нее.

– Возражаю? – тупо повторила она

– Против сигары, – сказал он.

– О, нет. Нет, – торопливо заверила Элизабет, но у нее было впечатление, что Ян Торнтон вышел сюда, чтобы побыть одному и выкурить сигару, и если бы она сказала да, против, он скорее всего резко повернулся и ушел, а не загасил сигару, чтобы остаться в ее обществе. Ярдах в пятидесяти, в дальнем конце длинного узкого, заросшего травой прохода, где они стояли, послышался девичий смех, и Элизабет невольно повернулась, заметив в свете фонаря розовое платье Валери и желтое Джорджины, прежде чем те метнулись за изгородь и исчезли из вида.

Краска стыда залила ее щеки от недостойного поведения подруг, и когда она повернулась, то обнаружила, что собеседник внимательно рассматривает ее, заложив руки в карманы, с сигарой, зажатой между зубами, такими же белыми, как его рубашка. Легким движением головы он кивнул в сторону, где были девушки.

– Ваши подруги? – спросил Ян Торнтон, и Элизабет охватило ужасное чувство вины, как будто он каким-то образом знал все, что они замышляли заранее.

Сначала девушка решила, что надо что-то придумать, но она не любила лгать, а его вызывающие волнение глаза смотрели прямо на нее.

– Да, подруги.