История нового имени

Кроме того, я без труда догадалась бы, что некоторые пассажи – не те, где излагалась фактура, а те, где содержались некоторые интуитивные озарения, основанные не на точном знании, а на умении находить нечто общее в, на первый взгляд, ничем не связанных предметах и явлениях, – были написаны Лилой. Нино ни за что так не написал бы. Он этого не умел. Так умели писать только мы с Лилой.

88

Потом Лила обнаружила, что беременна, и решила покончить с тайной жизнью в магазине на пьяцца Мартири. Воскресным днем поздней осени 1963 года она отказалась идти, как обычно, на обед к свекрови и сама занялась стряпней. Пока Стефано ходил за пирожными в кондитерскую Солара, пока относил их матери и сестре, заодно извиняясь за свое отсутствие на обеде, Лила побросала в чемодан, когда-то купленный для свадебного путешествия, немного белья, несколько платьев и зимние ботинки, а чемодан спрятала за дверью гостиной. Потом вымыла все использованные кастрюли, аккуратно накрыла на кухне стол, достала из ящика мясной нож и положила его в раковину, прикрыв тряпкой. В ожидании мужа она открыла окно, чтобы выветрился запах еды, и стала смотреть на поезда и сверкающие рельсы. В квартиру быстро проник холод, но Лилу это не смущало, напротив, придало решимости.

Вернулся Стефано, и они сели за стол. Недовольный, что его лишили вкусного обеда у матери, он не сказал ни одного доброго слова о блюдах, приготовленных женой, злее обычного нападал на зятя и с неожиданной теплотой вспоминал племянника. Он несколько раз назвал его сыном своей сестры, как будто Рино не имел к ребенку никакого отношения. Когда очередь дошла до сладкого, Стефано съел три пирожных, Лила – ни одного.

– Пойдем полежим, – предложил Стефано, вытирая от крема рот.

– С завтрашнего дня я больше не пойду в магазин, – ответила Лила.

Стефано сразу понял, что спокойного воскресного отдыха ему не видать.

– Почему?

– Не хочу.

– Ты что, поругалась с Микеле и Марчелло?

– Нет.

– Лина, не глупи. Ты прекрасно знаешь, что мы с твоим братом сейчас не в лучших отношениях с Солара. Не надо их усложнять.

– Я ничего не усложняю. Просто больше не пойду, и все.

Стефано замолчал. Лила видела, что он встревожился, но предпочитает замять дело и не вдаваться в подробности. Ее муж боялся услышать, что один из братьев приставал к ней. Это означало бы, что ему нанесено смертельное оскорбление, на которое нельзя не ответить, вплоть до полного разрыва отношений с Солара, чего он не мог себе позволить.

– Ну хорошо, – наконец выдавил он. – Не хочешь, не ходи, возвращайся в лавку.

– Нет, в лавку я тоже не вернусь, – сказала Лила.

Стефано посмотрел на нее с удивлением:

– Ты хочешь сидеть дома? Ну и отлично. Ты сама рвалась на работу, я тебя не гнал, разве не так?

– Так.