История нового имени

Например, если бы Лила поступила в Высшую нормальную школу вместо меня, стала бы она делать хорошую мину при плохой игре? Или взять тот эпизод, когда я влепила пощечину однокурснице из Рима, – как велика в этом моем поступке была доля влияния Лилы? Как ей удалось – даже на расстоянии – заставить меня отбросить притворную кротость? В какой мере она была ответственна за мою внезапную решимость? Не она ли продиктовала мне те ругательства, которыми я оглушила свою обидчицу? А откуда во мне взялась отвага с миллионом предосторожностей прокрадываться в комнату Франко? А моя неудовлетворенность, вызванная четким осознанием того, что я его не люблю, кто ее мне внушил, если не Лила, своим примером показавшая мне, что такое настоящая любовь?

Да, Лила сильно осложняет мою писательскую задачу. Жизнь постоянно ставит меня перед вопросом: что стало бы с ней, если бы мы поменялись судьбой и ей повезло так же, как повезло мне. Ее жизнь постоянно переплетается с моей; в словах, которые я произношу, мне слышится отзвук ее речей; за каждым своим решительным поступком я угадываю ее безрассудную смелость; в своей привычке вечно стремиться вперед я узнаю ее желание вырваться из жестко очерченного круга. Я уже не говорю о том, чего она никогда мне не рассказывала и о чем я только догадывалась; о том, чего я не знала и о чем впоследствии прочитала в ее дневниках. Поэтому, повествуя о ее жизни, я должна учитывать многочисленные фильтры, и делать поправки на полуправду и полуложь. Это ставит передо мной почти невыполнимую задачу – попытаться измерить минувшее время при помощи неверного метра слов.

Я должна признаться, например, что никогда не задумывалась над тем, что пришлось пережить Лиле. Поскольку она завладела Нино, поскольку, пользуясь своим тайным знанием, сумела забеременеть от него, а не от мужа, поскольку ради любви была готова на поступок, немыслимый в том мире, в котором мы выросли, – уйти от мужа, отказаться от едва достигнутого достатка, рисковать своей жизнью, жизнью любовника и еще нерожденного ребенка, – я считала, что она счастлива; счастлива тем бурным счастьем, какое мы видели на страницах романов и на экране кино, тем единственным счастьем, какое в то время казалось мне достойным внимания, – счастьем не супружества, но страсти, представлявшей собой дикую смесь добра и зла. Я была уверена, что Лила на него способна. В отличие от меня.

Но я ошибалась. Теперь мне придется вернуться немного назад, в тот день, когда Стефано заставил нас уехать с Искьи.