История нового имени

На меня эта атмосфера производила гнетущее впечатление, а мою ученицу, бледную четырнадцатилетнюю девочку, вгоняла в физический и интеллектуальный ступор. В тот день мне пришлось особенно напрячься, проверяя, как моя подопечная склоняет существительные и спрягает глаголы. Из головы не шел образ Нино, описанный синьорой Галиани. Вот он, шатаясь, идет в потрепанной куртке, со сбитым набок галстуком, подносит к губам бутылку и, выпив последний глоток, швыряет ее на мощенную камнем виа Ареначча. Что произошло между ним и Лилой после возвращения с Искьи? Мои предположения относительно Лилы не оправдались; судя по всему, она одумалась и поставила в этой истории точку. Другое дело Нино: способный студент, с легкостью находивший ответ на любой вопрос, превратился в жалкого бродягу, гибнущего от любви к жене колбасника. Я решила, что все-таки спрошу у Альфонсо, что ему известно о Нино. Или, может, лучше пойти прямо к Маризе и узнать, что происходит с ее братом? Но я заставила себя выбросить Нино из головы. Сам разберется, сказала я себе. Разве он меня искал? Нет. А Лила? Хоть раз она ко мне пришла? Нет. Так с какой стати я должна о них беспокоиться, если им на меня плевать? Я продолжила урок, убежденная, что не должна сворачивать с намеченного пути.

78

После Рождества я узнала от Альфонсо, что Пинучча родила мальчика, которого назвали Фердинандо. Я пошла ее навестить, полагая, что застану ее в постели, счастливой, с малышом у груди. Но она уже встала и бродила по дому в тапках и ночной сорочке, сердитая и хмурая. Мать гнала ее назад в постель, но та лишь сердито отмахивалась. Пинучча подвела меня к детской кроватке и мрачно проговорила: «Конечно, разве я могу что-нибудь хорошее сделать? Ты только посмотри, какой урод. Не то что на руки брать, на него и смотреть-то противно». Мария, стоя на пороге комнаты, пробормотала себе под нос, словно заклиная дочь одуматься: «Пина, да что ты такое говоришь! Он у нас красавчик!» Пинуччу ее слова только больше раззадорили. «А я говорю: урод, – с ненавистью в голосе произнесла она. – Урод, как Рино, даже хуже. У них в семье одни уроды!» Она перевела дух и вдруг со слезами на глазах запричитала: «Дура я, дура, за кого я замуж вышла? Молодая идиотка, о чем я только думала? А теперь все смотрите, какого я урода родила! У него даже нос приплюснутый, как у Лины». И тут же, без перехода, принялась на чем свет костерить золовку."

"От нее я узнала, что Лила, эта потаскуха, уже две недели командует магазином на пьяцца Мартири. Джильоле пришлось уступить и вернуться в бар-кондитерскую братьев Солара. Ей самой нечего было возразить, потому что она теперь привязана к ребенку, и неизвестно, как надолго. Одним словом, все это проглотили, включая Стефано, впрочем, от него она ничего другого и не ждала.