История нового имени

Дверь оставалась закрытой, и ключ в замочной скважине не повернулся до следующего утра. Голос Стефано был полон грусти – похоже, он был сильно огорчен и о чем-то умолял жену. Мы с Нунцией еще несколько часов просидели у них под дверью, изредка обмениваясь чуть слышными бесполезными репликами. Мы шептались, они шептались… «Если я расскажу об этом Рино, – говорила Нунция, – он его убьет, точно убьет». В ответ я, делая вид, что поверила в ее угрозу, просила: «Не надо, ничего никому не надо рассказывать». Я думала о том, что с самого замужества Лилы ни Рино, ни Фернандо ни разу пальцем ради нее не пошевелили, не говоря уже о том, что сами с детства лупили ее почем зря. Все мужчины одинаковые, вздыхала я, только Нино не такой. Во мне неукротимо росла волна гнева: теперь стало ясно, что он достался Лиле, хоть она и замужем; вдвоем они сумеют выбраться из этого болота, а я застряла в нем навсегда.

76

Едва рассвело, из спальни показался Стефано, один, без Лилы.

– Собирайтесь, мы уезжаем, – сказал он.

Нунция не сдержалась и сердито ткнула ему на разбитые хозяйкины вещи, заметив, что за них придется платить. На что Стефано, видимо хорошо запомнивший все, что Нунция наговорила ему прошлым вечером, и желавший, чтобы между ними установилась полная ясность, ответил, что всегда за все платил и намеревался так же поступать и в дальнейшем. «За этот дом, – устало сообщил он, – заплатил я. Я оплатил вам этот отдых. Все, чем вы, ваш муж и ваш сын владеете, оплачено мной. Поэтому не морочьте мне голову и собирайтесь».

Нунция замолкла и больше не раскрывала рта. Вскоре вышла Лила в светло-желтом платье с длинными рукавами и темных, как у кинозвезд, очках. С нами она не разговаривала. Она не промолвила ни слова ни по дороге в порт, ни на пароме, ни когда мы приехали в свой квартал. Вслед за мужем она поднялась в квартиру, даже не попрощавшись с нами."

"Что касается меня, то я решила, что с этого дня буду жить своей жизнью, и так я и поступила. После возвращения в Неаполь я приказала себе не думать ни о ком, кроме себя. Я не искала встреч ни с Лилой, ни с Нино. Я молча выслушала упреки матери, которая обвиняла меня в том, что я прохлаждалась на Искье вместо того, чтобы заработать хоть немного денег для семьи. Отец, хоть и похвалил мой цветущий вид и золотистые от солнца волосы, поддакнул матери: «Ты уже взрослая. Пора и тебе заняться делом».

Он был прав. Деньги действительно были нужны позарез. Конечно, я могла бы пойти к Лиле и потребовать с нее обещанную компенсацию за то, что согласилась поехать с ней на Искью, но после того, как я решила больше с ней не общаться, а главное, после того, как Стефано при мне отчитал Нунцию (отчасти я восприняла его слова на свой счет), я воздержалась от этого шага.