История нового имени

– От кого же? – спросила Лила, хотя было понятно, что она уже знает ответ.

– От Нади.

Тогда Лила неожиданно выхватила у него листки. Нино издал жалобный стон, словно ужаленный гигантским насекомым, но не сделал ни малейшей попытки забрать назад письмо, а Лила начала громко и в подчеркнуто театральной манере читать его вслух. Это было по-детски наивное любовное письмо, целиком состоявшее из сетований на разлуку. Бруно слушал молча, улыбаясь неловкой улыбкой, а Нино мрачно разглядывал свои сандалии. Поняв, что шутка затянулась, я сказала Лиле:

– Хватит, верни ему письмо.

Лила остановилась и, по-прежнему держа в руках письмо, посмотрела на Нино.

– Что, стыдно стало? – издевательски спросила она. – Сам виноват. Как ты можешь встречаться с девчонкой, которая пишет такие письма?

Нино молчал, не отрывая взгляда от сандалий. В разговор вмешался Бруно."

"– Если любишь девушку, – мягко сказал он, – не станешь устраивать ей экзамен, чтобы проверить, умеет ли она писать любовные письма.

Но Лила даже не повернула к нему головы. Она обращалась только к Нино, как будто нас не существовало:

– Так ты ее любишь? За что же? Объясни нам, будь так добр. Может, за то, что она живет на корсо Витторио-Эммануэле, в доме, полном книг и старых картин? Или потому, что она ломака каких поискать? Или потому, что она дочка профессорши?

Наконец Нино не выдержал.

– Немедленно верни мне письмо, – сухо сказал он.

– Верну, если ты сейчас же его порвешь. У нас на глазах.

На насмешливые реплики Лилы Нино отвечал односложно, почти враждебным тоном:

– И?

– Потом мы все вместе напишем Наде письмо и объясним, что ты ее бросаешь.

– И?

– Потом пойдем на почту и отправим письмо по адресу.

Нино помолчал, а потом кивнул:

– Хорошо.

Не веря своим ушам, Лила показала ему письмо:

– И ты его порвешь?

– Да.

– И бросишь ее?

– Да. Но только при одном условии.

– Каком?

– Ты тоже бросишь своего мужа. Здесь и сейчас. Мы вместе пойдем в кабину, ты позвонишь ему и скажешь, что ты от него уходишь.

Его слова всколыхнули во мне бурю чувств. Тогда я еще не понимала почему. Он произнес их так громко, что у него дрогнул голос. Лила побледнела, прищурилась, и на ее лице появилось слишком хорошо знакомое мне выражение. Сейчас начнется, подумала я. Сейчас она себя покажет. И правда, она сказала Нино: «Да что ты себе позволяешь?» Она сказала ему: «Ты вообще думаешь, о чем говоришь?» Она сказала ему: «Да как ты смеешь сравнивать эту чокнутую шлюху из богатой семьи с моим мужем? Ты думаешь, что что-то собой представляешь? Значит, ты ничего не понял. Ты вообще ничего не понимаешь! Слышишь? Ничего! И нечего корчить тут рожи. Пошли спать, Лену!»

61

Нино и пальцем не пошевелил, чтобы нас удержать, а Бруно пробормотал: «До завтра». Мы сели в такси и поехали домой.