История Джона, омеги, чья любовь нашлась не сразу (СИ)

Что стоило родителям назвать его Искандер, или Кастиэль, или Ламберт, или Эммануил. Хотя Эммануил — это был бы уже явный перебор. Но Джон? Неужели у них было так плохо с воображением? Второй причиной его несостоятельности, по мнению самого Джона, являлась внешность. Омеги бывают красивыми, такими, что дух захватывает, бывают средними, но с отдельными выразительными чертами, такими как: яркие глаза или пухлые губы, бывают ароматными настолько, что их внешность просто никто не запоминает, теряясь в восхитительном запахе. Джон был симпатичным, а значит, никаким. Средний рост для омеги — метр шестьдесят пять, и это был рост Джона, средний вес — шестьдесят килограммов, и таков был вес Джона, наиболее распространенный цвет глаз — зеленый, и глаза Джона были именно такими. Он не обладал ни сногсшибательной красотой, ни запоминающимися чертами лица, ни каким-то особенным, волнующим запахом. Он был просто симпатичным шатеном (самый распространенный цвет волос среди омег), омегой со средними росто-весовыми показателями. Глазу альфы зацепиться не за что.

Не за что было зацепиться и носу альфы. Первая течка случилась у Джона в двенадцать (обычное для омег время, среднее) и продлилась всего пару часов. Родители по этому поводу устроили маленький домашний праздник, купили торт и лимонад и отметили важную главу в жизни сына. Отец-омега, укладывая его спать вечером, многозначительно подмигнул и пообещал, что завтра в школе альфы обязательно не будут давать ему прохода, и взял слово вести себя разумно.

Вот только наутро ничего не произошло. Не было никакого повышенного внимания со стороны альф, даже просто внимания не было, как будто ничего с Джоном и не произошло.

Когда, вернувшись из школы, он в слезах убежал в свою комнату, тот же отец-омега утешал его словами, что это только первая течка, запах еще не успел сформироваться и надо подождать, а вот в следующий раз… Только и следующая течка ничего не изменила, и та, что пришла потом, и те, что случились после.

Течки были короткими, не больше двенадцати часов и очень слабыми. Ничего похожего на то, о чем Джон читал с фонариком под одеялом в любовных романах, стащенных из библиотеки отца-омеги. Никакой многодневной обильно-изливающейся смазки, никакого изматывающего желания, никакой мучительной всепоглощающей тяги быть заполненным. Анус лишь немного тянуло, потом он начинал сжиматься, и внизу живота скапливалось тепло. Но в таких случаях Джону хватало банальных трусиков с анальной пробкой, да и то небольшой, потому что смазки выделялось совсем немного и размер побольше причинял боль. В семнадцать Джон понял, что даже в течку испускает слишком мало запаха, и перестал пропускать в эти дни школу.