История Бледной Моли

– И?

– Там твою настоящую внешность не будет знать никто, и если ты начнешь выкрашивать темные корни в белый цвет, то, случись что-нибудь, сумеешь скрыться от преследователей, сведя с волос краску.

– Краску, и только, – фыркнула я. – Лицо останется мое.

– Знаешь, а тут я не соглашусь. Ты сейчас очень меняешься. Исчезла серость, кожа приобретает мраморный оттенок, присущий высокородным. Уверена, когда твои волосы отрастут и вернут настоящий цвет, то и твое лицо будет выглядеть иначе.

Я задумалась над ее словами, позволяя подруге втирать в волосы травяное средство. Пока она взбивала пену, у меня возникло несколько вопросов.

– Ты ведь не просто так завела этот разговор?

Вместо ответа подруга сильнее потянула за волосы.

– Опусти голову, – скомандовала она.

Я подчинилась, закрывая руками лицо. Теплая вода полилась незамедлительно. Викки тщательно смывала пену и средство, раз за разом зачерпывая ковшом воду.

– Да, – ответила девушка, когда закончила эту процедуру. – Неспроста.

Я молчала, ожидая продолжения.

– Неужели ты хочешь играть по их правилам? – шепотом спросила она, чуть ли не касаясь губами моего виска. – Им всем что-то нужно от нас. Но и нам нужны тузы в рукаве. Мы должны научиться всему, что предлагает Орден вместе с леди Амирой. Всему, чтобы суметь защититься от них же.

– Викки, – я повернула голову так, чтобы девушка смогла наклониться ко мне, – здесь есть зеркало.

– Поняла, – прошептала она и принялась натирать мое тело мягкой мочалкой.

Остальное время мы провели в молчании. Я поняла то, что хотела сказать Виктория. И отчасти была с ней согласна. Вот только меня не покидало предчувствие, что за действиями леди Амиры скрывается нечто важное, что могло бы стать и моей целью. Я смутно понимала, что Амира неспроста собирала одаренных девушек, но пока не хватало информации. Тем более прожить всю жизнь, зная, что нет волшебства и чар, а совсем недавно узнать, что это совершенно не так. Да и у меня был главный аргумент: мама бежала втайне от Амиры, но, когда попала в беду, она призвала на помощь именно ее. Не сестру Геллару, которой доверила самое ценное – мою жизнь, а императорскую наложницу. Это о чем-то говорит. Плюс что-то подсказывает мне, что мама о многом из действий новой директрисы пансионата не знала. Она была сострадательной, доверчивой и доброй и вряд ли бы согласилась на то, чтобы ее дочь унижали, избивали и сделали из нее Бледную Моль. Нет, это инициатива сестры Геллары. Вот только для чего? Какой у нее был мотив? Ведь она прекрасно знала, что Ракель запретил маме встречи со мной и та была больна. Для чего понадобился этот спектакль с изменением моей внешности?

Вначале резко сдавило виски, а потом в моем черепе стала стрелять пушка.