История Бледной Моли

Я выбрала неправильную тактику, и от этого страдала ты и твое тело. Но в прошлое, к сожалению, нельзя вернуться…

Женщина резко выдохнула и вплотную подошла ко мне.

– В твоих силах изменить будущее. – По щеке наставницы скользила одинокая слеза. – Выпусти на волю себя настоящую, ту, которую я заставляла тебя прятать. И ничего не бойся. Здесь ни тебе, ни Виктории ничего не угрожает.

– А остальным?

– Сейчас ты не в силах изменить их судьбу. Думай о себе.

Директриса отошла к окну. Несколько минут она смотрела на вечереющее небо, а затем развернулась ко мне:

– Идем, Инари.

И первой вышла из спальни. Мне не оставалось ничего, кроме как поспешить за ней.

Я шагала за наставницей и не могла никак выкинуть из головы то, что она сказала мне минуту назад. Она извинялась за то, что сделала из меня Бледную Моль? Значит, все мои старания были напрасны? Все мое существо противилось этому. Казалось, что нет, она не права."

"Наоборот, скрывать свои чувства и эмоции должна уметь каждая леди. А быть тем, кем не являешься на самом деле, может не один раз пригодиться в жизни. Ловко менять маски и роли, внутри оставаясь собой. Вот только за очередным калейдоскопом из масок можно потерять себя. Эта мысль стрелой промчалась в сознании. А какая я настоящая? Не знаю. Всегда была той, которой хотела меня видеть матушка Гелла, с ней ли наедине или в обществе пансионерок и сестер Ордена Магнолии.

– Инари. – Голос подруги вывел меня из задумчивости.

Я и не заметила, что стою рядом с директрисой в большом зале и не реагирую на ее вопросы и просьбы.

– Инари, встань возле Виктории, – увидев, что я наконец-то отмерла, потребовала она.

– Что с тобой? – спросила Викки, как только я подошла к ней.

– Просто задумалась, – ответила я тихо.

Помещение наполнялось девушками и слугами. Я жадно разглядывала пушистый ковер, на котором мы стояли. Он был огромным, полностью покрывал пол зала. Нестерпимо захотелось снять туфли и ощутить его мягкость своими ступнями. Я не стала противиться этому желанию и, недолго думая, сбросила туфельки, а потом медленно, наслаждаясь каждым шагом, положила их у входа.

Виктория последовала моему примеру.

– Он такой мягкий, – прошептала она, когда мы вернулись на положенное место у стены.

– У меня ощущение, что здесь все нежное, – глядя на шелковую завесу за спиной директрисы, ответила ей. Светло-персиковая ткань струилась до пола, скрывая от глаз вторую часть зала.

– У меня тоже, – кивнула девушка. – Посмотри на них.

– Они ничего не помнят, – шепотом напомнила ей, глядя на других пансионерок, громко рассуждающих, зачем здесь золотые светильники.

– Внимание, девушки! – громко произнесла директриса.

Все замолчали и повернулись в ее сторону.