История пишется победителями

В успехе я не сомневаюсь!

Ингеноль крепко пожал руку одному из «непримиримых», тех самых «биттерейндерс», буров, что отправились в изгнание, лишь бы не покорится британской короне. Генерал Кристиан де Вет, крепкий телом для своих шестидесяти лет, только усмехнулся в ответ, и, придерживая кобуру с «маузером, направился к трапу. И с этой минуты началась та война, которую сами африканеры будут именовать 'освободительной», и на ее подготовку ушло четыре с половиной года…

— Как сказано — «во многие знания — многие печали». Для Сандро прикосновение к «сокровенному» оказалось тяжкой ношей…

Императрица Александра Федоровна за свою долгую жизнь в России говорила на языке своего нового отечества с легким акцентом, который неистребим у любого немца, особенно при попытке выговорить такое простое слово как «дорога». Но страну любила, и была намного более ревностной христианкой, чем многие великие князья правящего Дома Романовых, к которым относилась с презрением — ленивые сибариты внушали ей брезгливость. Те платили ей не меньшим презрением, перемешанным с высокомерием, и меж собой называли не иначе как «гессенская муха». Такая же надоедливая своим жужжанием, вот только ее не прихлопнешь так легко.

— Не поддавайся шантажу, Ники, как бы не предавался истерикам Палеолог и не настаивали все великие князья скопом. Они никогда не отвечали за последствия, и привыкли рассматривать свое положение по рождению как источник всяких благ для себя. Таких персон не зря называют безответственными — привыкшие к роскоши, они не понимают нужд народа.

Александра Федоровна сама с детства чуралась роскоши, воспитывалась с сестрами в строгости, а потому являясь в новом для себя «Доме» чем-то вроде «белой вороны». Единственной бедой была крайняя нервозность супруги, часто переходящая в истерики, но именно так она искала поддержки у своего вечно молчаливого супруга, старавшегося жить по возможности тихо и незаметно. Потому принимавшегося всеми за недалекого, да что там, глупого и нерешительного монарха, которому по своему положению самодержца положено быть искусным политиком. Дабы направлять по продуманному плану огромную империю, вторую по территории, и третью по числу жителей (просто в Китае народа проживало гораздо больше, но за настоящую империю Поднебесную никто из европейцев не принимал). А вот тут самодержец не соответствовал уготованной ему роли — находясь под беспрерывным давлением со всех сторон, Николай Александрович предпочитал затягивать решения, стараясь не принимать ничего, что вызвало бы ожесточенные нападки окружения и думцев, имевших весьма разные, порой диаметрально противоположные точки зрения.