Алауэн. История одного клана

И практически не удивилась, увидев старого знакомого. До боли знакомого. Этот тот самый тип, который когда-то в могильнике ловил нас с Сери. Заметив мое легкое недоумение и брезгливую мину, он довольно улыбнулся:

Переходы, лестницы, как бы это все запомнить, если все внутри только и просит поспешить и увидеть драконов. От волнения даже челюсть сводит. Если бы не затекшие, подгибающиеся ноги, точно бы быстрее провожатых своих бежала. А так меня чуть ли не за шкирку тащили.

Несколько раз я чувствовала близкое присутствие желтоглазого, вот только мы ныряли в новый коридор, уводивший нас дальше. Если это чтобы запутать меня, то я уже минуты три даже не пытаюсь понять, где нахожусь.

Наконец меня толкнули в какую-то комнату. Правда забыв предупредить о ступеньках. Девичья память, наверное.

Слетела я здорово, чуть шею себе не сломала. Но, перевернувшись в воздухе, упала, мягко спружинив на четвереньки. Вот говорили ведь – не буди змею, пока спит. И зачем этому поганцу было издеваться? Так что сам нарвался. У меня рефлекс сработал, когда он по той же лестнице спускаться начал. А Гзар хорошо научил: кто бы сзади ни подкрадывался, сначала бить, а там уже разбираться за что. Подавшись вперед и опершись рукой об пол, правой ногой резко «брыкнула» назад. Как раз в живот бледнолицему. А через пару ударов сердца откатилась в сторону, позволив матерящейся куче-мале скатиться по ступеням.

Свист плети гармонично слился с моим шипением. От удара я чуть прогнулась… не испытывая боли, все же мою чешую металл не пробивает, а тут плеть, пусть и с моррием. Второй раз плеть так и не коснулась моей спины – я ее поймала на излете и выдернула из руки какого-то колдунишки. Размахнулась и засадила ему рукоятью как раз в висок. Будет знать, как обижать слабых женщин.

Снова щелчок плети, теперь в десятке метров от меня… вот только больно от него.

Повернув голову, я скользнула замутненным взглядом по коленопреклоненной фигуре, по заведенным над головой рукам, прикованным к стене, по иссеченному телу. И только через какое-то время отважилась заглянуть в желтые глаза. В них не было боли, лишь нежность, от которой у меня все внутри переворачивалось.

Чуть слышно всхлипнув от раздиравшей сердце боли, покорно села в указанном месте и позволила сковать себе руки. Только у меня они были на цепи подвешены.

Немного придя в себя, нашла силы осмотреться.

Комната довольно большая. Выполнена в стиле пыточного минимализма. Притом с одной полукруглой стеной, как раз к ней мы и прикованы. Народу, конечно… много. И все на меня пялятся.

– Хранительница, – с какой-то едкой, неприятной издевкой произнесла темноволосая женщина. Так тошнотворно сладко это еще никто не отваживался произнести. Хотя делали попытки. Особенно Мирран.