Алауэн. История одного клана

По коже прошлись мурашки, но вставать и искать одеяло очень не хотелось.

Из-под темных ресниц блеснуло золотом. Что-то муркнув мне на ухо, Сери повернулся, подминая меня под себя. Теплые, мягкие губы скользнули по лицу, накрыли рот, провели линию до виска, где и замерли.

Я обняла его за талию и довольно вздохнула:

– Сери, любимый… Не оставляй меня, прошу.

И пусть придет утро. Еще одного без него я не вынесу.

Есть Драконы, которые выбирают особый вид любви – ТАНАТОС.

И этот TANATOS есть любовь и страсть к разрушению. И в этом она подобна миссии Шивы.

Это – особая власть отнюдь не зла, но разрушения и уничтожения, а следовательно – той стороны, которую почему-то зовут темной и которая предшествует любому новому рождению.

И которую почему-то редко вспоминают как настоящую любовь…

Взлет, падение, снова взлет… Такова наша жизнь. Как полет дракона. Иногда плавный и размеренный, иногда кувырки в воздухе.

Я давно перестала бояться полетов. И уж тем более ничего не опасалась, сидя на красном драконе. Но вот неровная дорога жизни пугает до льдинок в груди, которые холодят душу и колют сердце. Что ждет нас впереди – новый взлет… или падение.

Внутри все сжимается, пророча последнее.

Жизнь – это не грань между болью и наслаждением. Жизнь – это метание между ними.

Не мне пророчить. Я всего лишь Хранительница… ненавидящая свой клан, но безмерно влюбленная в драконов. Ну… или отдельных их представителей. Вот только успокоившееся было за ночь сердце снова трепещет в груди, а страх морозит, морозит и без того раненную душу.

«Прекрати терзать себя. Чего опять ты боишься?»

Красный дракон повернул ко мне голову и глянул пронзительными желтыми глазами. Стойко выдержав это испытание, я едва сдержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением, когда он отвернулся.

«Александрит, мы тоже это ЧУВСТВУЕМ. Опасность, большую опасность. Только все равно идем на это. И не по твоему желанию. Запрети ты нам, драконы все равно нашли бы лазейку. Мы с братом не зря зовемся полукровками, власть Хранительницы над нами куда слабее. К тому же это может быть четырежды ловушка, но никто не смеет покушаться на наших женщин».

В ипостаси дракона ему было куда труднее скрывать свои чувства от меня. Так что сейчас я прекрасно улавливала щемящую тоску и твердую уверенность.

«С тем, что мы всеми ногами, лапами, крыльями, а некоторые и ушами влезаем в опасное дело, я давно смирилась. Данную клятву нельзя нарушать, так какого упыря я должна беспокоиться. Хотя… пожалуй, я боюсь. За вас».

По нервам ударила волна гнева и боли. Впрочем, дракон быстро взял себя в лапы.

Ну как объяснить ему – я уже давно смирилась со своей двойственной сущностью дракона и человека. Но выбрать между нежеланием быть чьей-то вещью и желанием жить так и не смогла.