История Ирэн 3. Принятие

Брат, Сашенька, не мог оставить сестру и тоже присоединился, за ним близнецы, так Али-Мирза оказался окружённым целой толпой детей, которые шумно рассказывали ему про чудеса разных мастерских имения и обещали провести экскурсию и всё показать, пока хозяйка не освободится.

— Мы команда, — с гордостью мелькнула мысль у Ирэн. А Морозов, тоже наблюдавший за всем, что происходило, озвучил её мысли:

— Ирэн, вам удалось создать удивительную семью, я думал, что теплее быть уже не может. В тот момент, когда я уезжал от вас весной, я уже был потрясён той атмосферой любви и согласия, царившей в вашем доме, сейчас же моё потрясение ещё больше, потому что вы не просто семья, вы словно один…— Морозов замялся, пытаясь подобрать слово, — словно один род, что-то вас сильно сплотило за то время, что мы с вами не виделись. Вот мы, например с Али-Мирзой, пережив страшную эпидемию и похоронив много наших товарищей, пройдя через смертельную опасность, мы стали друг другу больше, чем братья. Но вы-то здесь должны были быть в относительной безопасности. Или я что-то не знаю?

Морозов остановился и попытался заглянуть Ирэн в лицо. Ирэн тоже остановилась, подняла голову и посмотрела на Морозова, подумала, что и она и дети тоже уже много пережили вместе. Но не стала отвечать Морозову сейчас, ещё будет время рассказать, дорога до Горного княжества долгая, а сейчас она должна выяснить что стоит за просьбой императрицы и куда её снова хотят втянуть, поэтому она только улыбнулась и сказала:

— Якоб вот именно об Али-Мирзе я и хотела бы с вами поговорить.

Ирэн с Якобом вышли на улицу и свернули в сторону, противоположную той куда дети потащили наследника Ханидана.

—Якоб, скажите, вы в курсе планов императора по поводу Шейха Али-Мирзы? — Ирэн решила не ходить вокруг да около и задала вопрос в «лоб».

Якоб не сразу ответил, похоже думал о том, что можно сказать, а что нельзя. Ирэн эта его черта очень нравилась.

Был бы здесь Забела, тот сразу же начал бы отшучиваться и говорить, что «не женского ума» это дело, конечно, другими словами, но суть-то от этого не меняется.

Виленский скорее всего рассказал бы, но потом чувствовал бы вину оттого, что вынужден был это сделать. Причём как перед императором, что открыл его планы другому человеку, так и перед Ирэн, что, рассказывая, втягивает «нежную женщину» в такие дела.

А вот Якоб всегда верил в Ирэн, в её ум. После того как они получше узнали друг друга, он ни разу не отнёсся к ней как в красивому «предмету мебели». Вот и сейчас, помолчав немного, он наклонился поближе и стал говорить:

— Да, Ирэн, я в курсе планов императора, не знаю откуда вы знаете, что есть планы, но с вашим умом вы, возможно, просто проанализировали какую-то попавшую к вам информацию.