Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Хочу обернуться, и в то же время боюсь до чёртиков. Я ни разу в жизни не ощущала так остро чей-то взгляд. Или этот человек умеет смотреть по-особенному?

Чтобы откашляться, мне пришлось согнуться над столом, и теперь, вцепившись левой ладонью в его край, пытаюсь вернуть дыхание в норму.

Моя ладонь и его рядом.

Моя, пухлая, округлая, с коренастыми пальцами и коротко стриженными ногтями. С заусенцем на большом пальце, который грызу, когда переживаю. И его – красивая, аристократическая, крупная, с длинными пальцами пианиста. Или художника. Как на картинах старых мастеров.

Спешно возвращаю, не глядя, бокал.

- Ох, спасибо, вы мне так помогли…

Голос не слушается. Вот бы мужчина ушёл уже куда-нибудь подальше. Может, тогда я рискну поднять глаза и посмотреть, хотя бы в спину. Пока я видела только белый рукав мундира, по виду офицерского. Наверное, из королевской гвардии?

Мужская ладонь прекращает смущать меня и проламывать своим весом несчастный стол. Принимает у меня бокал, убирает куда-то. Её обладатель выпрямляется, снова оказывается слева и чуть позади от меня, но никуда не уходит. Я это присутствие ощущаю физически, распознаю по тому, как крохотными иголочками покалывает тело там, где касается чужой пристальный взгляд.

Кэти гладит меня по спине. А я и забыла уже о подруге, как стыдно...

- Дыши, милая! Всё хорошо, просто спокойно дыши! Всё пройдёт сейчас!

От её прикосновений и правда легчает. Горло перестаёт саднить, в лёгких исчезает жжение, и битое стекло наконец-то куда-то пропало. Рискую встать ровно и кое-как вытереть ресницы, на которых, кажется, всё же проступили слёзы.

Время наконец-то вернулось в нормальное состояние, потому что я снова слышу вокруг тихое жужжание чужих голосов. Стараюсь не вслушиваться. Уверена, там ничего для меня хорошего.

- Может быть, вам присесть? – поинтересовался всё тот же учтивый голос. Его обладатель и не думает никуда уходить, а значит, если я хочу на него посмотреть, мне придется набраться смелости и поднять глаза.

Скольжу взглядом по белому рукаву, идеально выглаженному, без складочки. И выше. Золочёные эполеты. Значит, всё-таки офицер.

Слегка разворачиваюсь корпусом, поднимаю голову. Потом ещё чуть выше поднимаю, ведь выясняется, что я не рассчитала, насколько этот офицер меня на самом деле выше, и в поле моего зрения сначала попадает лишь крепкая шея с выразительным кадыком над расшитым золотом воротником-стойкой.

Сглатываю комок в горле. Надо что-то ответить, неприлично молчать в ответ на вопрос.

- Нет-нет, спасибо, всё уже…

Наконец-то запрокидываю голову достаточно высоко.

И словно выстрел из арбалета в упор – пристальный, неподвижный взгляд голубых глаз.