Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Прошло двадцать лет его “отпуска”, и в 1834 году его исключили из службы. В правительственном указе было сказано: “Были и ныне есть примеры, в коих лица, получившие паспорты на отлучку за границу, остаются там на неопределенное время, тем самым дозволенную отлучку произвольно превращая в переселение”. Николай I всех таких “эмигрантов”, подобных Чичагову, лишил доходов с имений, отнял у них право на получение орденских пенсий.

Можно понять озлобление Чичагова, оставленного в нищете, но зато никак нельзя оправдать его поведение. Обвинив императора в “произволе”, он продиктовал дочери ответное письмо: “Чтобы восстановить свои общечеловеческие права, я приписался к нации, умеющей всего более поддержать идею разумной свободы, и принял английское подданство…” Так порвались все его связи с родиной, а впереди – слепота, мрак, одиночество.

Сам несчастный, он сделал несчастной и свою дочь.

– Я тоже несу крест свой, – говорила она, – за… Березину!

10 сентября 1849 года, проживая в Со, адмирал скончался. Но в предсмертной агонии он вспомнил о своих записках:

– Сожги их при мне, пока я жив… сожги, умоляю!

Екатерина Павловна упала перед ним на колени.

– Пощади хоть это, – молила она. – Не требуй от меня жечь то, что должно остаться после тебя… после меня… после этой проклятой Березины… после всех наших несчастий!

Екатерина Павловна была вывезена за границу девочкой восьми лет, но она всю жизнь мечтала вернуться в Россию, всегда с большой гордостью называя себя русской. Потеряв отца, женщина взялась приводить в божеский вид его неряшливые мемуары, переводя заново с итальянского и английского языков на французский, чтобы затем перевести их для русского читателя.

Через пять лет после смерти адмирала Франция вкупе с Англией высадила войска в Крыму – началась осада Севастополя. Наполеон III призвал всех военных присутствовать на благодарственном молебне в соборе Парижской богоматери, дабы восславить свои победы. В собор обязан был явиться и муж Екатерины Павловны (тогда уже адмирал). Женщине не удалось отговорить его от участия в церемонии, унизительной для ее родины; тогда она взяла все его ордена и спустила их в трубу водопровода.

– Без орденов ты будешь сидеть дома, – сказала она…

Но через год в парижском “Revue contemporain” вдруг появились отрывки из мемуаров Чичагова. Оказывается, их украл родственник мужа, тоже граф де Бузэ. В разгар Крымской кампании вор напечатал именно те страницы, в которых шла речь о 1812 годе. Это была политическая диверсия против России, и Екатерина Павловна оповестила все редакции газет Парижа, что она протестует против таких безответственных публикаций. Но сиятельный жулик, жаждущий славы, не угомонился.

К своей авантюре он привлек и продажного Эмиля Шале.