Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Чтобы спасти себя и спасти свою пенсию, он немедля отправил Долгорукому вызов на дуэль: “Положив руку на эфес шпаги, вы позволили себе угрожающий жест в отношении меня, за который я должен потребовать у вас удовлетворения…”

Каламбур Николаевич рассудил таким образом:

– У нас на Руси принято говорить: “положа руку на сердце”, а в Европе лучше беседовать, положа руку на эфес шпаги… Я принимаю вызов. И сегодня же отправлю курьера в Петербург, чтобы Румянцев позволил мне отставку со службы…"

"Но оплеуха, отпущенная русской дланью посланцу Наполеона, вызвала бурную радость на улицах Неаполя; стоило Долгорукому появиться в публике, как лаццарони кричали: “Чече, чече! Руссия – виват!..” Движение карбонариев затронуло не только парий общества, но даже аристократию, почему князь и не был удивлен словами итальянского генерала Караскозы:

– Друзья свободы приветствуют вас, и мы будем надеяться, что Россия поддержит наше стремление к единству…

Бенкендорф выложил перед Долгоруким письмо:

– Случилось худшее. Эксельман тоже прислал вам вызов на дуэль. Боюсь, подстроена непристойная ловушка…

Эксельман начинал письмо так: “Как французский генерал и подданный императора Наполеона, я преисполнен понятного негодования… имею честь немедленно просить у вас удовлетворения за оскорбление, нанесенное моему монарху”.

– Да, ловушка, – согласился Долгорукий. – Эксельман надеется добить меня, если это не удастся Дюрану.

Константин Бенкендорф быстро что-то писал.

– Кому? Куда? Зачем? – спросил его Долгорукий.

– Ему. Туда. Вызов, – отвечал Бенкендорф. – Вы берете на себя Дюрана, а я обещаю проткнуть графа Эксельмана…

“Смею надеяться, – писал Бенкендорф, – что после дуэли с князем Долгоруким вы дадите мне возможность исполнить священную для меня обязанность…” Пригласили и Строганова.

–  Григорий Александрович, – сказал ему Долгорукий. – Дюран будет иметь двух секундантов – барона Форбена и того же Эксельмана, с моей стороны будет Костя Бенкендорф, вас прошу помогать ему в этом благородном занятии.

Строганов согласился, но предупредил:

– Как занимающий посольское место, вы лишены права принимать вызов на дуэль. Или вы уже получили отставку?

– Курьер скачет и будет скакать еще долго…

Дуэль была назначена на 5 января в 7 часов утра.

– Где? На берегу Аньяно?

– Нет. Внутри храма Сераписа в Пуццоли.

– Нашли местечко! – буркнул Строганов…

Перед поединком Долгорукий сказал Дюрану:

– Еще раз выражаю вам свое личное уважение, напоминая о том, что никакой лично вражды и неприязни к вам не имею.

– Благодарю, князь. Лучше приступим к делу…

Долгорукий обнажил клинок, украшенный славянской вязью по стали: “Умри, злодей…” Первый же выпад пришелся в грудь Дюрану.