Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Тегнер: “Нелегко было соединить то, что так долго находилось в разобщении”, а сам Армфельт не скрывал перед царем своего беспокойства:

– Я чувствую, что Выборг надолго останется роковой скалой, о которую разобьется целостность губернии…

Когда началась Отечественная война, Армфельт сам не пошел воевать, но два его сына, Густав и Александр, стали русскими офицерами в армии князя Багратиона… Отец сказал им:

– Благословляю на подвиг! Сражайтесь за Россию столь же отважно, как я, ваш отец, проливал кровь за Швецию…

Дочери, жившей в Швеции, он писал в это страшное время: “Лучшие минуты моей жизни прошли… теперь я могу умереть, как жил, чтобы оставить близким то уважение к себе, которое заслужил, разбивая своих врагов всей тяжестью их собственного ничтожества… мы в данное время идем, чтобы победить!”

Подвиг русского народа произвел на Армфельта очень сильное впечатление. Он привык видеть лишь поединки армий, но в России увидел сражающийся народ. Среди его бумаг потом отыскали набросок: “Не рыцари средних веков свершили крестовый поход против Наполеона, а само русское простонародье. Жители покинули города и села, они сжигали свое имущество, жертвуя своим состоянием и своими жизнями. Военное счастье по праву повернулось в их сторону…” Русская армия, освобождая Европу, уже двигалась на Париж, когда он почуял приближение смерти:

– Кажется, я до дна осушил чашу своей жизни…

В финской церкви Хализо заранее был приготовлен склеп, по велению Армфельта украшенный надписью, что гробница сооружена именно в том году, когда Европа избавлена от бесчестья. Врачи предупреждали жену Армфельта, что положение серьезно:

– Гедвига Понтусовна, будет лучше, если Густав Максимович поживет вдали от столичной суеты…

Армфельта перевезли на дачу в Царском Селе. Здесь он, как ребенок, радовался солнцу и зелени, но продолжал ругать епископа Тенгенстрема, осуждавшего перенос финской столицы из Або в Хельсинки. 19 августа 1814 года Армфельт весь день провел на балконе, любуясь природой. Жене он сказал:

– Еще никогда в жизни не было мне так хорошо…

С наступлением вечерних сумерек он умер после краткой агонии. В финской церкви Санкт-Петербурга было свершено отпевание, а пастор Манделин между прочим сказал:

– Мы прощаемся с человеком, который сам никогда не искал приключений, но зато сами приключения искали его… Судьба баловня судьбы неповторима, и вряд ли сыщется человек, согласный повторить ее!

На русском боевом фрегате матросы ставили паруса.

Гроб с телом Армфельта доставили в Финляндию, где и было совершено погребение – с отданием артиллерийского салюта, при звоне церковных колоколов.