Кровь, слезы и лавры. Исторические миниатюры

Но тут капитан “Сераписа” вручил ему свою шпагу:

– Поздравляю вас, сэр! Эту партию я проиграл…

С треском обрывая абордажные канаты, “Простак Ричард” ушел в бездну, выпуская наверх громадные булькающие пузыри из трюмов, звездный флаг взметнулся над мачтою “Сераписа”.

– А мы снова на палубе, ребята! – возвестил команде Джонс. – Берем на абордаж и “Графиню Скарборо”…

На двух кораблях победители плыли к французским берегам. Отпевали погибших, перевязывали раны, открывали бочки с вином, варили густой “янки-хаш”, плясали и пели:

У Порторико брось причал — на берегу ждет каннибал. Чек-чеккелек! Моли за нас патрона, поп, а мы из пушек – прямо в лоб. Ха-ха-ха! Окончен бой – давай пожрать, потом мы будем крепко спать. Чек-чеккелек! По вкусу всяк найдет кусок — бедро, огузок, грудь, пупок. Котел очистим мы до дна. Xa-xa-xa! Дух грубого времени в этой старинной моряцкой песне, которая родилась в душных тавернах Нового Света.

Гибкий и смуглый, совсем не похожий на шотландца, он напоминал вождя индейских племен; взгляд его сумрачных глаз пронзал собеседника насквозь; щеки, пробуренные ветрами всех широт, были почти коричневыми, как финики, и “приводили на ум тропические страны. Это необычайно молодое лицо дышало горделивым дружелюбием и презрительной замкнутостью”.

Таким запомнили Поля Джонса его современники…

В честь его поэты Парижа слагали поэмы, а он, не любивший быть кому-то должным, тут же расплачивался за них сочинением приятных лирических элегий. Парижские красавицы стали монтировать прически в виде парусов и такелажа – в честь побед “Простака Ричарда”. Франция, исстари враждебная Англии, осыпала Джонса небывалыми милостями, король причислил его к своему рыцарству, в парижской опере моряка публично венчали лаврами, самые знатные дамы искали минутной беседы с ним, они обласкивали его дождем любовных записочек.

Джонс вправе был ожидать, что конгресс страны, для которой он немало сделал, присвоит ему чин адмирала, и он был возмущен, когда за океаном в честь его подвигов лишь оттиснули бронзовую медальку. Вокруг имени Поля Джонса, гремевшего на всех морях и океанах, уже начинались интриги политиканов: конгрессмены завидовали его славе… Поль Джонс обозлился:

– Я согласен проливать кровь ради свободы человечества, но тонуть на горящих кораблях ради лавочников-конгрессменов я не желаю… Пусть американцы забудут, что я был, что я есть и я буду!"

"А в далеком заснеженном Петербурге давно уже следили за его подвигами. Екатерина II, политик опытный и хитрый, сразу поняла, что за океаном рождается сейчас великая страна с энергичным народом, и объявила “вооруженный нейтралитет”, чем и помогла Америке добиться свободы.