Истоки

У него было ровное лицо с несколькими морщинами, дополнявшими его авторитет, несмотря на жаркую погоду, на нем было пальто.

— Стефан? — позвал отец, Эвен обглядывая стойла, он жил в Веритас Эстейт многие годы, но вероятно, всего несколько раз был в конюшне, он предпочитал, чтобы его лошадей запрягали и подводили прямо к двери.

Я закрыл стойло Мезанотты.

Отец уверенно прошел в конец конюшни. Его глаза перелистывали меня, и вдруг я почувствовал неловкость, для него было странно видеть меня смущенным, грязноватым и в холодном поту.

— Мы держим конюхов не просто так, сынок.

— Я знаю, — сказал я, чувствуя, что разочаровал его.

— Существует время и место для веселья с лошадьми. Но наступает момент, когда игры заканчиваются, и мальчик становится мужчиной.

Отец ударил Мезанотту. Она, фыркнув, сделала шаг назад.

Я стиснул зубы, ожидая, его рассказа о том, как он в моем возрасте переехал в Вирджинию из Италии с одной лишь одеждой на спине.

Как он боролся и торговался, чтобы купить крошечный гектар земли и превратить его в 80,94 га земли, на которых мы сейчас живем. И почему он назвал это место латинским словом Веритас, как он пережил все это, он как человек искал правду и справедливость, больше ему ничего не нужно было в жизни.

Отец закрыл двери стойла.

— Розалин Картрайт недавно отпраздновала своё шестнадцатилетие. Она ищет мужа.

— Розалин Картрайт? — переспросил я. Когда нам было по 12 лет, Розалин, окончив школу, уехала за пределы Ричмонда, с тех пор я ее не видел. Она была невзрачной девушкой со светлыми волосами и карими глазами; в каждом воспоминании я помню ее, она носила коричневое платье. Она никогда не была солнечной или смеющейся, как Клементина Хейверфорд, или кокетливой, как Амелия Хоук, или супер-умной и злой, как Сара Бреннон. Она была просто тенью на их фоне, она впутывалась с нами в наши детские приключения, но никогда не возглавляла их.

— Да. Розалин Картрайт.

Отец улыбнулся мне своей редкой улыбкой, с приподнятыми уголками его губ, если хорошо его не знать, то можно было подумать, что он глумился.

— Я разговаривал с ее отцом, кажется это идеальный союз. Она всегда любила тебя, Стефан.

— Я не знаю, подходим ли мы друг другу, — пробормотал я, чувствуя давление прохладных стен. Конечно же, Отец и мистер Картрайт разговаривали. Мистеру Картрайту принадлежит городской банк; если бы у отца был союз с ним, то тогда было бы легко расширить наши владения. И если они разговаривали, то это логичный план сделать меня и Розалин мужем и женой.

— Конечно же, ты не знаешь, — захохотал отец, похлопав меня по спине. Он был в замечательном настроении. А вот мое настроение понижалось все ниже и ниже с каждым словом. Я закрыл глаза, надеясь, что все это лишь плохой сон.