Источник счастья

Дворец громили, резали на портянки гобелены, обивку мебели, открыли винные погреба. Несколько революционных матросов утонуло в бочках. Женский батальон заперли в казармах Гренадерского полка. Потом, слава Богу, вмешалось английское посольство, сэр Бьюкенен выдвинул категорический ультиматум Смольному, барышень отпустили. Тех, конечно, кто остался в живых.

— Рома, у меня такое чувство, что мы все не просто отупели, а сошли с ума, — сказал профессор, — мы сдаёмся, покорно разоружаемся. Гипноз какой-то.

— Да никакого гипноза, брось, Миша. Разоружаемся потому, что крови не хотим. А сдаваться никто не собирается. Могу спорить на что угодно, что через месяц от большевизанов останется лишь горький дым воспоминаний. Ну, кто готов держать со мной пари?

— Я, — сказал Агапкин.

Всё это время он сидел молча, как обычно, в углу у журнального стола. Все вздрогнули, когда в тишине прозвучал его голос.

— Федька! — Брянцев развернулся к нему. — Один смелый нашёлся. Итак, ставлю червонец. Даю им месяц, но думаю, и это много.

— Ты даёшь? — вскинул брови полковник. — А они тебя спросили?

— Погоди, Павел, пусть Федька назовёт свой срок.

— Не назову, — Агапкин покачал головой, — но знаю, что дольше. Много дольше.

Остров Зюлып, 2006Дул сильный ветер. Соня дрожала, у неё стучали зубы. Иван Анатольевич натянул ей на голову капюшон, замотал сверху шарф. Она благодарно улыбнулась сквозь слёзы. Они дошли до первого пляжного кафе, сели, официант накинул ей плед на плечи.

— Может, закажем что-нибудь поесть? Здесь потрясающие устрицы. Вы любите устриц или тоже никогда не пробовали?

— А чем они отличаются от мидий?

— Давайте закажем, и вы сами поймёте.

— Нет. Спасибо. Когда я нервничаю, у меня начинаются спазмы в горле. Я даже глотка воды сделать не могу. Сразу рвёт. Знаете, кажется, именно это спасло мне жизнь. После похорон, на поминках, жена Бима, Кира Геннадьевна, поила меня успокоительными таблетками. Три капсулы, такие же, не запаянные, только жёлтые. Разумеется, она тут ни при чём. Он дал ей для меня. Я тогда была совсем никакая, но сегодня ночью, в гостинице, когда нашла капсулу на дне портфеля, вдруг ясно вспомнила и чуть с ума не сошла, пыталась убедить себя, что это бред и Бим совершенно ни при чём. Ещё час назад у меня оставалась последняя надежда на ошибку. Иван Анатольевич, давайте немного погуляем. Хочу посмотреть на море, сто лет не видела.

Зубов подозвал официанта, расплатился. Они пошли по песку, вдоль пляжа.

— И что, можно купаться? — спросила Соня.

— Ну, если только вы морж.

— Нет, не сейчас, конечно. Летом. Впрочем, я всё равно не умею плавать.

В голове у Зубова тем временем отчётливо прозвучала фраза: «Да, кстати, я должен вам сказать, тут, на соседней улице, живёт ваш родной дедушка, именно к нему я вас и привёз».