Источник счастья

В тёмной ледяной квартире телефонный звонок прозвучал как взрыв.

— Включили! Включили! — завопил Андрюша и бросился к аппарату.

На улице едва светало. Таня спала в своей комнате так крепко, что ни звонка, ни Андрюшиного крика не услышала. Для новорождённого мальчика устроили кроватку в большой овальной корзине. Он спал, запелёнатый в кусок разрезанной простыни, сверху закутанный в тёплую шаль и укрытый старым Андрюшиным одеялом. Няня торжественно надела ему на головку розовый чепчик из мягкой шерсти. Оказывается, она успела связать его заранее, только почему-то думала, что будет девочка.

В гостиной чадила керосинка. Свечи берегли, запас их кончался.

— Для тебя, Мишенька, я тоже когда-то розовый связала. Матушка твоя, Ольга Всеволодовна, Царствие Небесное ей, голубушке, девочку ждала. Живот был круглый, широкий, по всем приметам девочка. Но нет, родился ты. А как Наточку носила, так все наоборот, живот огурцом. Думали, мальчик. Для Наточки я и связала голубой, — бормотала няня, сидя на краю дивана, перебирая в полумраке свои ветхие сокровища. — Видишь, я их все храню, вот твой, вот Володюшкин, — няня всхлипнула и перекрестилась, — а вот Танечкин, Андрюшин. Только моль поела. Уж я её, проклятую, и лимонными корками, и лавандой. Смотри, твои первые носочки, а это платьице Наташино, панталончики, пинетки.

Профессор задремал под бормотание няни, и во сне с лица его не сходила счастливая спокойная улыбка.

Стрельба продолжалась, то тише, то громче, но уже никто от неё не вздрагивал. Привыкли.

— Федор Фёдорович, это вас, — разочарованно сказал Андрюша и протянул трубку.

— Как здоровье профессора? — спросил знакомый голос.

— Благодарю вас. Все хорошо.

— Если что-нибудь понадобится, телефонируйте.

— В доме очень холодно. Опять погас свет.

— Да, — сказал Мастер, — у нас теперь тоже.

— У вас? — изумился Агапкин.

— По всему центру. Вы разве не слышите, что происходит?

— И когда же всё это закончится? — мрачно спросил Агапкин."

"Минуту он слышал только треск в трубке и чувствовал ухом, щекой неодобрительное молчание своего собеседника.

— Успокойтесь, — произнёс наконец Мастер, — возьмите себя в руки. Предстоит ещё много испытаний, куда более суровых, чем нынешние. Уличные бои продлятся недолго. Надеюсь, вы помните, в чём на сегодня заключается ваша главная обязанность?

— Да, разумеется.

— Не забывайте о животных. Навещайте их чаще. Их вы тоже должны сохранить. Телефон пока исправен, если будет в чем-нибудь нужда, сообщите.

— Да. Благодарю вас.

«Я не сказал, что Таня родила, — вдруг подумал он, — я не сказал, а должен был».

В эту минуту он почти ненавидел Матвея Белкина, Мастера, учителя, благодетеля.

— Кто это? — шёпотом спросил Андрюша, когда Агапкин положил трубку.

— Знакомый из госпиталя.