Источник для мастера

Но, по обыкновению, пропустила её высказывание мимо ушей, лишь пробормотала глухо:

– С чего это ты такая заботливая?

– Нечего тебе делать в пустой комнате, – фыркнула она, – ещё стащить что-нибудь…

Ну-ну… Кроме косметики, которой у Раты было больше, чем у всех девушек вместе взятых, воровать было нечего. Из привезённых домашних вещей нам разрешили взять в комнату лишь необходимое, помещающееся в небольшой саквояж. Ни одежды, ни тетрадей, ни украшений, ни еды брать не позволялось. По приезду, каждого отводили в отдельную комнату, заставляли раздеваться, одевать форму, а свою одежду и обувь складывать в коробку. Их нам выдадут после окончания учёбы. Чтобы оставить перчатку, пришлось пойти на конфликт с комендантом, добиваться встречи с ректором, слёзно умолять май Орниса, показывать шрамы, не до конца, конечно. Ректор разрешил, иначе даже не знаю, что бы я делала. «Как в тюрьме», – подумала я тогда и ещё больше невзлюбила Академию.

Нам даже нельзя будет забрать свои же собственные конспекты после выпуска – «Знания должны оставаться в голове».

Дедушка-ректор был неплох, заботился, как умел, пытаясь поддерживать порядок и старые традиции – все ученики равны. Вещал, что сотню лет назад даже имена ученикам давали другие, чтобы совсем обезличить.

«В Академии нет статусов, денег, положения, есть только учащиеся», – несколько раз повторил он на вводной лекции.

Но ученикам на его потуги было плевать."

"В этот раз в столовой народу было немного. Основная часть уже поела и разбежалась по лекционным залам. Я направилась к раздаче, краем глаза осматриваясь, выискивая угрозу. Однажды я отвлеклась, и с меня чуть не сдернули перчатку. Георг подговорил одного из своих дружков. Слава пряхам, я вовремя сжала руку в кулак, не давая полностью её содрать, а правой взяла с чьего-то стола стакан с чаем и перевернула на голову парня. Тот сразу же потерял интерес к моей руке – появились другие заботы. Кристан сидел за своим обычным столиком у стены, с тремя мастерами. Когда я проходила мимо, он вдруг поднял голову и произнес громко и чётко:

– Доброе утро, Оливия.

От потрясения я чуть не врезалась в угол стола.

Ни разу за время учёбы, а это одиннадцать месяцев, он не здоровался со мной. А на моё единственное приветствие, произнесённое в первые дни в Академии, ответил: «Ты кто такая? Видящая? Как посмела заговорить с мастером?» После этих слов он стал для меня пустым местом.

Точнее, я хотела, чтобы стал.

Увы, почему-то, когда я проходила мимо него в коридоре, сердце начинало стучать быстрее. Я чувствовала все взгляды учеников, но не различала их, а вот взгляд Кристана угадывала сразу. Знала, где он находится, когда покидает Академию и когда приезжает. Словно во мне есть компас, направленный строго на него.