Вернуть истинную

— Что ж, знакомству рад, — выдержав паузу и сместив взгляд с меня на альфу юго-западного предела, подает голос хозяин дома. — И в гостеприимстве не откажу. Особняк большой, места всем хватит. Верно, Хорн? — Обращается он к входящему в этот момент в гостиную высокому сухощавому двуликому с цепким острым взглядом. — Знакомьтесь, господа, моя правая рука, Хорн Чаев.

— Добрый вечер, — приветствует нас новоприбывший без намека на улыбку.

Вот уж кто не играет, а открыто показывает свое отношение к свалившимся на голову нежданным нам.

Сильный волк, делаю мысленную заметку. Боец. С ним стоит быть внимательным и осторожным.

— Прошу меня извинить, — Вулич, перебросившись со своим помощником быстрыми понимающими взглядами, поднимается из кресла. — Еще есть дела. Не переживайте, о вас позаботятся.

— Спасибо, Заул, — Паус широко улыбается, не выпадая из образа довольного жизнью альфы. — Рад, что не ошибся в твоем радушии.

Я же продолжаю помалкивать, делая выводы из увиденного: странностей хватает.

— Вам предоставят гостевое крыло, чтобы переодеться и немного отдохнуть, — негромко сообщает Хорн, когда Вулич покидает залу. — Ужин состоится через час в голубой гостиной. Нар, — кивок в сторону бесшумно появившегося на пороге оборотня, размерами напоминающего бодибилдера, — поможет, если что-нибудь понадобится, и сопроводит до места.

А заодно проследит, чтобы не сунули нос, куда не следует.

Добавляю мысленно, пряча понимающую ухмылку.

Да, дураков тут нет.

Логично.

Глава 22

АНИЛА

Возвращаюсь в комнату к малышке чуть ли не бегом, решая для себя, что, как только мы с ней благополучно выпутаемся из этой передряги, заберу ее себе и обязательно дам имя.

Если ей сейчас примерно десять дней, то у меня есть еще две недели. С одной стороны, это много, но с другой, очень мало.

Но ничего. Справимся.

Моя она.

Душой и сердцем чувствую.

Стоит выйти через узкий проход больничного отсека к центральной лестнице, как плач омежки буквально сбивает с ног. Тоскливый, надрывный, вымораживающий до костей. Нет, обычным человеческим слухом он не улавливается, да и оборотническим совсем-совсем слабо, скорее, это так наша с ней связь действует, увеличивая ощущения.

— Тише-тише, маленькая, я тут, с тобой, — бормочу, распахивая дверь и врываясь в спальню. — Иди скорее ко мне на ручки.

Подхватываю с кровати девчушку и прижимаю к груди, начиная укачивать и осматривать. Личико от плача раскраснелось, губки скривились, бровки преломились, кулачки сжались и слезы… крупные, прозрачные по щекам катятся.

— Ну всё-всё, моя хорошая, я тут, вернулась, открывай глазки, — осматриваю комнату, замечая полупустую бутылочку с водой, — давай попьем и успокоимся. Ты больше не одна. Не надо плакать.