Вернуть истинную

Сама же на омежку гляжу и в груди растет уверенность, что, если я решусь ее именовать, она согласиться.

— Агу, — произносит пухлый детский ротик, будто кнопка мои смелые мысли читает.

И совершенно не возражает.

— Опять же не забывай, ее профессор заберет со дня на день. Так что глупостями не майся. Делай, что велено и не высовывайся, — ворчливо поучает Ленар, увлекаясь ролью начальника, раздающего указы.

— Ясно, — прижимаю к себе девочку, мечтая поцеловать ее в лоб. Но не делаю этого при двуликом, не хочу показывать привязанность. Не оценит, да и своим главным подельникам сболтнуть может. — Я помню. Спасибо, что объяснил.

— Что у вас тут? — тихий, но вместе с тем пробирающий ознобом до самых костей голос беты Хорна пугает до жути.

Замираю на секунду, как заяц, боясь дышать. Но потом резко оборачиваюсь, решая, что стоять к нему спиной еще страшнее. Его подавляющая энергетика вновь пугает до ужаса. И я гашу в себе желание отступить подальше и спрятать ребенка.

И вопрос мучает: как долго он тут? Вдруг подслушивал?

А ну как решит…

— Всё в порядке, — рапортует Ленар, вытягиваясь солдатиком и опуская взгляд перед более сильным оборотнем. — Медсестра хорошо справляется с ребенком.

— Вот и ладно, — желтые волчьи глаза сканируют нас по очереди, пробирая до костей холодом и страхом.

Очень жуткий тип, матушка-Луна.

Очень-очень…

— Ты, — останавливается бета в каком-то полушаге от меня. Опускаю голову и задерживаю дыхание. — Сейчас бегом отправляешься вниз. Нар проводит. Будешь доктору помогать, медсестричка. И чтобы ни одой жалобы не поступило, если хочешь через пару дней уйти отсюда живой и невредимой. Уяснила?

— Да, — шепчу, не скрывая страха.

— А ребенок как же? — осмеливается подать голос Ленар.

И я его мысленно благодарю за то, что спрашивает важное. Сама бы вряд ли сумела.

— Вот ты и присмотришь. Пока Куфин ее не заберет.

— Но… я с такими никогда не имел дел, — скосив глаза, замечаю, как бугай бледнеет, поглядывая на мою девочку.

— Ничего, разберешься. Если что, Узана подсобит, — обрубает Хорн любые возражения и тут же чуть громче. — Нар, живо сюда. Проводи нашу гостью."

"— С удовольствием, бета, — сально щерится, катая по губе зубочистку, второй бугай-переросток, возникая на пороге. — Провожу со всеми почестями.

Шумно сглатываю, и три пары волчьих глаз скрещиваются на мне, изучая, как букашку. Давят морально так беспощадно, что никак не могу сдвинуться с места, чтобы дойти до кровати и, разжав руки, оставить омежку тут.

Одну. Без меня.

— А ну пошевеливайся! — рявкает бета, толкая в спину.

Вот уж кто может с лихвой похвастаться отсутствием человечности. Жестокая бездушная машина.

Переставляю ногами, чтобы не упасть, и мысленно прошу малышку быть умницей и дождаться меня.