Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

– Есть, – процедила я и отвернулась.

Прошло две недели с нашей последней встречи. Я избегала ведуна, тщательно планируя свой маршрут на занятия, в столовую, в библиотеку. Несколько раз он приходил к нам в комнату, но я пряталась и просила Яни не выдавать меня. Мой наг, как храбрый рыцарь, принимал удар на себя. Постепенно я успокоилась, да и учитель, кажется, забыл обо мне.

– Как есть?! – спохватилась Мамия, возвращая мое внимание к их разговору. – Болтают же, что холостой и непростительно не обремененный ни невестой, ни любовницей!

– Я же рассказывала, с Портовски он крутит, – выдала Кортни. – Девчонки из тридцать второй комнаты видели, как она из его апартаментов выходила. Блузку поправляла. Вся красная, растрепанная…

– А может, это она себя в дар ему понесла, а учитель Валынский не оценил цветочек?! – захохотала Гелианна.

– Портовски, похоже, пытается запрыгнуть на последних улетающих свадебных пегасов. – Лами замахала ладонями, как крылышками. – Только зачем этот напудренный урюк учителю Валынскому, если вокруг полно свежих спелых абрикосов?

– Да, точно! Стелиться поди ходила, а он возьми и выстави, – съязвила Марджи. – Иначе блузочку у постельки бы поправила и в порядок себя привела. А не в коридоре на бегу. То-то она злобствует на практиках…

Судорожно вдохнув, я задержала воздух в груди и шумно выдохнула.

– Это когда такое было? – не унималась Мамия. – Когда ее у него видели?

– Три дня назад! – немного подумав, ответила Кортни.

– Значит, не считается. Вот сегодня посмотрим, среагирует ли он на нас?!

– Сегодня?

– Миленина, ты что? В каких облаках витаешь? Вчера учитель Валынский попросил нашу группу. Он отдал профессору Тращавлю весь курс зельеваров и теперь ведет у нас практику по стихийной магии.

Словно в подтверждение ее слов дверь широко распахнулась, и вошел Эмес собственной персоной. За ним семенили несколько домовых. Они вкатили в лабораторию магическое око и установили его на постамент.

Но мой взгляд был прикован к господину главе рода. Ведун на себя обычного не походил. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, темно-синий сюртук мятый, манжеты свисали из рукавов. На черных высоких сапогах грязь. Распущенные волосы ложились на плечи. Пил он, что ли?

Присмотрелась к лицу. Легкая светлая щетина покрывала подбородок и щеки, воспаленные глаза горели как шальные. «Надеюсь, разругался со своей несравненной Элоизой», – мысленно позлорадствовала и отвернулась.

По помещению разлился мелодичный перезвон, оповещающий о начале занятия.

– По местам, студентки. – Голос Эмеса соответствовал его внешнему виду: низкий, с хрипотцой.

Пройдя по лаборатории, он остановился у магического ока и тяжело взглянул на нас.