Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

Слух уловил громкие голоса впереди. Пройдя почти до конца длинного коридора, остановилась у кабинета Эрика Альтовски. Оттуда доносился громкий женский смех.

– Эмес, ты не меняешься. Все такой же проказник!

Через широкую щель я видела, как противная Элоиза Портовски, прижавшись к ведуну, поправляет ему ворот сюртука. Он вроде и не поощрял ее, но и не отталкивал. Словно не замечал или относился как к мебели. Она же из кожи вон лезла, крутясь вокруг него. Кошка блудливая. Хотя, может, это я так себя обманываю?

Оставаясь незамеченной, я разглядывала красивую утонченную женщину. Светлые волосы. Завитые густые локоны изящно обрамляли овальное лицо. Большие голубые глаза. Черные длинные ресницы, ровные линии бровей. Полные губы. Чего душой кривить – она весьма и весьма недурна собой.

А я? «Ничем не приметная, каких миллионы», – вспомнила слова Эмеса. Да, в сравнении с преподавателем проклятий я мышь. Серая, блеклая и магически практически пустая.

Злости поприбавилось. Ох уж мне эти курицы, висящие на мужиках.

Эрик Альтовски заметил меня первым. Подойдя к двери, распахнул ее шире и неожиданно тепло улыбнулся. Улыбка некроманта стала просто подкупающей. Он выражал такое дружелюбие, что я занервничала. С чего это профессор, которого боятся всей академией разом, вдруг так располагающе мягок?! Подозрительно!

– Алевтина, а я тебя уже два дня жду. – Дверь открылась еще шире, демонстрируя меня присутствующим в комнате. – Решил, что не дождусь вовсе, думал сам к тебе подняться.

– Не надо! – выпалила, не подумав.

Ну правда, когда тебе такое говорит мастер поднимать и упокаивать, волей-неволей нервничать начнешь.

– Хорошо, не буду. – Все так же улыбаясь, он склонился надо мной. Взгляд темных как ночь очей пробирал до дрожи. – Не бойся, Алевтина! Чего ты бледная такая? Кое-кто может подумать, что у черной ведьмы поджилки трясутся.

– Вот еще! – Вздернула подбородок.

Видимо, этого эффекта он и добивался.

– И все же, почему так долго шла?

– Простите, профессор. – Зыркнула на противную Портовски, которая, не скрываясь, подслушивала, о чем мы говорим. – Занималась допоздна.

– Молодец, тебя хвалят. Говорят, усердная, целеустремленная.

Я смутилась. Столько комплиментов и мне одной.

Наверное, Злата попросила его быть мягче: уж она-то знает, как воспринимают ее благоверного студенты. Он же до прелестного мрачный, эталон некроманта! Черноволосый, статный… Скальпель в руку, мелкую нежить на плечо – и можно портрет писать!

Молчание становилось тягостным.

– Можно забрать тетради? – пропищала, сообразив, что все неотрывно смотрят на меня.

Вроде ничего не произошло, а такое чувство, что не вовремя я нарисовалась.

– Конечно, Аля, входи. – Профессор Альтовски шагнул в сторону и жестом пригласил в свой кабинет.