Сбежать от истинного. (Не)Желанная невеста

Наверняка разыграл целый спектакль, расписав, какие невероятные опасности подстерегают "Разящий" и как только один целитель, то есть я, способна спасти жизни всей команде.

– Маркус дал добро, – продолжил мичман, – но, мне кажется, он совершенно ничего не соображал. Никогда не видел его таким. Взгляд… словно у загнанного в ловушку зверя.

Джейс сделал короткую паузу, его взгляд скользнул по команде, собравшейся на палубе. Я проследила за ним, отмечая про себя, что экипаж "Разящего" был намного меньше, чем на военном корабле. Неужели Маркус настолько уверен в себе, что рискнул отправиться в плавание с такой минимальной командой?

– Дальше, вы, думаю, догадываетесь, что произошло, – продолжил Джейс, возвращаясь к рассказу. – Мы начали сборы, и как только всё было готово для отплытия, заместитель вашего ректора собственной персоной уведомил, что целитель уже на борту. И что вас… лучше не трогать.

При этих словах у меня вновь заболела голова. Виски начали ныть, словно их стиснул железный обруч. Боль пульсировала, отдаваясь в каждом нерве. Я невольно прижала ладонь ко лбу, закрыв глаза.

– Молю богов только об одном, – прошептала я, – чтобы наши преподаватели догадались, кто именно стоит перед ними.

– Думаете, после всего он ещё на острове? – с лёгкой иронией спросил Джейс.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Вы полагаете, что нет?

– Если бы я был на его месте, – Джейс задумчиво потёр броду, – то не стал бы рисковать.

– Надеюсь, настоящий Амброз не пострадал, – произнесла я, чувствуя холодок, пробежавший по спине.

– Не был бы так уверен, – мрачно бросил Джейс.

– А вы умеете успокаивать! – усмехнулась я, но в моём голосе не было и капли веселья.

– Простите, но я просто говорю, что думаю… – начал оправдываться мичман, но его прервал внезапно появившийся матрос.

– Сэр! – воскликнул он, переводя дыхание.

– Что такое? – резко спросил тот, мгновенно переключая внимание.

– Если уж на борту маг, то пусть она осмотрит Смита. Гтойский архипелаг уже близко, как бы беды ни случилось.

– Да, конечно! – с порывом ответила я, и тут же поспешила в кубрик, где в одном из гамаков, морщась от боли, лежал матрос, примерно одного возраста с моим отцом. Его правая рука была неестественно вывернута, а на лице застыла гримаса страдания.

– Здравствуйте, я – целитель, – мягко произнесла я, подходя ближе и осматривая его руку. – Как же вы так?

– Да, вот… – словно оправдываясь, произнёс мужчина, – споткнулся и полетел в трюм, словно мешок с картошкой.

– Ничего, – я улыбнулась, стараясь подбодрить его, – сейчас мы попробуем облегчить вашу боль.

Внутри у меня всё сжалось. С собой не было ничего. Ни инструментов, ни трав, ни болеутоляющих зелий. С ними лечение прошло бы гораздо быстрее и менее болезненно.