Истинная одержимость дракона

Рядом со мной появляется запах прогорклого масла и чего-то резкого, напоминающего пихтовую хвою.

— И чем ты так всех зацепила, фиалочка? — ясно слышу ухмылку в голосе. — В кого ни ткни, все о тебе знают, парни засматриваются, девчонки ревнуют.

Чувствую прикосновение шершавых пальцев к моей лодыжке и то, как они скользят выше. Так… Не дёргаться. Лучше больше узнать.

Или, может, наоборот, заорать посильнее? Чтобы тот, кто там пришел, услышал и позвал на помощь?

Собираюсь резко поглубже вдохнуть и заорать. Но мои мысли не успевают осуществиться, потому что я слышу ещё один знакомый голос. И его присутствие точно не нужно!

— Погоди, — говорит Илли. — Что ей тут делать?

— Ректор собирает лояльных ему людей, — убедительно врёт Тимонт. — Не просто так же его сюда выдворили пять лет назад. Он уже тогда зуб точил на императора, а теперь вот к действиям перешёл.

Что за ерунду он ей заливает?! Я замедленно, с трудом, словно нахожусь в воде, вскакиваю, пытаюсь крикнуть, чтобы она бежала прочь, но крик умирает, ещё не успев родиться в моём горле. Потому что сзади меня за шею резко хватает тот, второй.

Илли успевает заметить движение, но, прежде чем может что-то сделать, Тимонт прижимает к её лицу тряпку. В полумраке я вижу, как медленно закатываются её глаза, и она оседает.

— Твою мать, Тимонт, — рычит тот, что за мной. — Чё нам теперь с ней делать?

— Найдём ей применение, — фыркает Тимонт. — Видел губки? Они должны хорошо работать.

В груди холодеет. Гаргулья срань! Илли же здесь точно из-за меня! Она снова страдает из-за меня!

Привкус горечи от этого осознания сменяется сладковатым запахом мадьяра, и почти когда выключается свет, я успеваю услышать:

— И ты тоже, фиалочка. Тимонт, блондинку тащишь…

И снова пробуждение, сухость во рту и тошнота при малейшем движении. Только рядом ещё тихий несчастный стол Илли.

Заставляю себя открыть глаза. Я лежу буквально-таки распятая на кровати, запястья и щиколотки прочно обвивают жёсткие верёвки. Надо мной деревянный, покрытый мхом и плесенью потолок, где-то в углу висят связанные пучки трав, а на дальнюю стену падает пара алых лучей заходящего солнца.

Проклятье, сколько мы уже тут?

— Кажется, наши цветочки просыпаются, — тянет тот, которого я так и не увидела.

И сейчас не вижу, потому что он где-то за моей головой. Но мне очень уж хочется узнать, что это за хрен такой! Пытаюсь повернуть голову, но меня тут же простреливает болью.

— Ох, — из меня вырывается стон.

— Что, Инга, не очень, да? — надо мной глыбой вырастает Тимонт. — А думаешь ходить, смотреть на твой гордо вскинутый носик и чувствовать себя дерьмом это приятно?

Что за бред он несёт? Я пытаюсь собрать мысли в кучку и осознать, о чём болтает.