Истинная одержимость дракона

Вижу во сне неясные силуэты, выжженные поля и парящие над всем этим тени, слишком большие для птиц.

Первое, что я чувствую перед пробуждением — запах кофе и пряностей. Сквозь сон я не сразу вспоминаю, что он означает, но, кажется, что-то очень хорошее. Открываю глаза и вижу ползущие по одеялу блики солнца. На удивление голова ясная, чувствую себя отдохнувшей и расслабленной.

Так, а сколько сейчас времени? Я же не проспала занятия, надеюсь?

Поворачиваю голову в сторону и упираюсь взглядом в Тенгера, который… стоит над кроватью и читает книгу. Ту же, что и я вчера.

Заметив, что я проснулась, он медленно, почти лениво поворачивается ко мне, и глаза его опасно сужаются.

Гаргулья срань… ректор смотрит на меня так, будто и правда хочет съесть. Может приправу предложить?

Глава 23. Перед завтраком

— Вы правда считаете, что я вкусная? — мямлю я спросонья, и только после понимаю, что сморозила глупость.

Сон как рукой снимает! Подскакиваю на кровати, а потом натягиваю одеяло до самого подбородка. Как будто это спасёт меня от участи стать завтраком для одного большого и очень… притягательного дракона.

Мама дорогая, а если он скрывает это, и никто не должен был знать, а теперь его тайна под угрозой?!

Но, проклятье, он же сам меня запер! Неужели не предположил, что я что-нибудь замечу?! И вообще из соседнего окна драконом вылетел! А если кто-то ещё на улице был и смотрел?

Ох… Почему я об этом не подумала?

Глаза ректора становятся настолько непроглядно-тёмными, что страх ледяной крошкой распространяется по всему телу, попадает в лёгкие и мешает даже сделать вдох.

Тенгер резко перемещается ко мне, нависая надо мной, прижимая к кровати. Сердце бешено бьётся, шутить больше не хочется. Может, это всё же кошмар?

— Шпилька, — с лукавым прищуром чуть слышно говорит ректор. — Тебя не учили, что чужое брать нехорошо?

Точно съест.

Но этой мысли вторит нечто совсем иное. Ощущение тепла, даже жара, исходящего от тела ректора, будоражит те чувства, которые в этой ситуации должны спать мёртвым сном. Как минимум в отношении него.

Запах кофе и специй одурманивающе действуют на мой мозг. Трепет пробегается по всему телу, собирается в солнечном сплетении и опуститься ниже, в живот, а потом взорваться тысячей искр и непонятным мне желанием. Чего? Неужели… Я хочу, чтобы Тенгер меня поцеловал?

Лёд в крови заменяется на огонь, пылают руки, лицо и ощущение, что одежда, которая на мне, тоже воспламенится и останусь я…

Перед глазами появляется красная пелена, меня будто кружит в огненном вихре, вот-вот испепелит.

— Дыши глубже, — как сквозь толщу воды слышу я. — Инга, успокойся.

На мою щеку ложится прохладная шероховатая рука, и становится спокойно. Кажется, что я сто лет не дышала, а теперь могу вдохнуть полной грудью, и будет счастье.