Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Вместо раздражения, на лице гадкого вейра Кристана Орхо заиграла легкая улыбка, придавая ему безобидный и даже интеллигентный вид.

Легкомысленно посвистывая, он подбросил в руке склянки с флером и не глядя ловко поймал их одну за другой. На пороге обернулся и подмигнул мне.

— Сроку у тебя до завтра, — сказал он шепотом, но я почему-то услышала его слова так отчетливо, словно стояла, прижавшись ухом к его рту.

Дверь резко захлопнулась. Я стояла посреди тлеющей лавки с испуганно бьющимся сердцем, все еще стискивая в руках копию контракта. Только сейчас до меня дошел весь ужас произошедшего. Я ударила высокорожденного дракона, покупателя, да еще и упрекнула того в дурных манерах! Просто из-за того, что он решил, что меня можно купить, как цветок на ярмарке.

В груди снова полыхнуло гневом.

— Но мы должны были, — сказала в пустоту лавки, сжимая и разжимая кулаки. — Он оскорбил нас, он посягнул на нас. Мы были обязаны растолковать ничтожному, как вести себя перед нами.

Несколько минут я металась по лавке, горя незнакомым мне бешенством, а когда наконец пришла в себя, ужаснулась. Шкаф, где мерзкий ящер прижал меня к стене, опрокинут, все помещение в дыму, пахнет горелым, несколько защитных артефактов сломано.

Что я скажу своим бабулям?!

Я, дорогие вейры, избила покупателя, наговорила ему на целое криминальное дело и выставила на улицу, как нашкодившего щенка. Он, кстати, обещал вернуться. Но, учитывая разрушения, надо было идти признаваться.

Впрочем, идти не пришлось. Дверь, соединяющая лавку с домом, распахнулась:

— Боги всемилостивые! — ужаснулась Калахне. — Что тут произошло?

Она опустилась рядом со мной на колени, помогая собрать рассыпанные склянки с заклятиями. К счастью, зачарованные на прочность, склянки оказались целенькими. Напоследок я попыталась приподнять шкаф, не особенно рассчитывая на успех, но неожиданно мне легко это удалось.

— Ох, одно горе с тобой, вейра Аланте, — завздыхала Калахне, глядя, как я шкаф поднимаю. — Досталось мне через тебя. Отец твой на меня осерчал, из дому выживает, герцог половину зелий конфисковал, а ты и в столице лавки жжешь и шкафы роняешь…

— Прости, — меня затопило виной, — Я верила, что удастся сбежать.

Мне отчаянно хотелось добавить, что огнем и пеплом в лавке дело не ограничилось, но твердо решила дождаться вечера. Пусть уж сразу все услышат."

"— А… — Калахне махнула рукой. — Не бери в голову. Жизнь меня ворчливой сделала, но на тебя я не в обиде. Уж я-то понимаю, каково, когда родители тебя пансионату продают.

Уже с улыбкой, в две руки мы расставили зелья и вернулись каждая к своей работе. Калахне к зельям, я к лавке.

Как ни странно, но оставшийся день сложился вполне удачно. Очень удачно.