Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Поцелуи сыпались на губы, руки, грудь обжигающими снежинками, драконий жар шел приступом, подогреваемый моей собственной драконицей. Как никогда отчетливо я чувствовала дракона Анвара, потерявшего волю и голову. Ведомого голым инстинктом. Его взгляд, его объятия, его шепот:

— Мы не можем… здесь.

Он с трудом оторвался от меня и диким взглядом обвел разгромленную столовую. Ум безразлично отметил разбитую ширму, разлетевшиеся по зале огни, сдернутую скатерть с половиной блюд, перевернутое кресло и залитый вином пол. Анвар попытался снова взять меня на руки, но я жестко толкнула его обратно в пол, седлая сверху, блокируя запястья.

Держа ситуацию под контролем, я чувствовала себя намного спокойнее.

— Можем, — сказала убежденно.

Он попытался перевернуть меня, но я сдавила его бедра коленями, стремясь победить на исконно мужской территории, потерлась ласковой кошкой. Мне очень понравился результат.

Анвар сделался послушным и очень нежным, глаза слепо распахнулись в темноту, волосы разметались по темному паркету. Даже не чувствуя мою драконицу, он беспрекословно подчинялся ей, позволяя вести в паре.

Вот так выглядит драконья истинность? Слепо, жарко, по-животному хорошо и… беспомощно. Всего лишь росток, который ничего не стоит сломать или вырвать с корнем. Любовь, которую так жаждала Аланте, без боя отдавалась мне. Почти вее, у которой из приданого только красивое личико.

— Ты, кажется, собирался сделать мне предложение, — напомнила насмешливо.

Но Анвар не заметил иронии, тут же забормотав слова древней клятвы, которую драконы дают любимым. Я знаю, читала. Давно, еще когда была Аланте и воображала, что однажды эту клятву герцог произнесет мне. Той мне.

Хотелось помучить его еще. Еще чуточку перед тем как дать хотя бы сотую часть той боли, которую чувствовала сама.

— Ну кто же так делает предложение? — укорила почти ласково. — Надо же сначала в любви признаться.

Герцог подтвердил мои опасения, совершенно трезво уставившись мне в лицо жутковатой темнотой глаз. Не так он послушен, как кажется.

— Люблю, — сказал совершенно спокойно и без улыбки.

Признаваться в любви вот так… Бесстрастно и холодно, почти исповедуясь. Только синяя жилка бешено пульсировала на горле.

Даже в груди что-то дрогнуло, словно проклюнулся первый зеленый росток на вымерзшей земле. Но я не дала ему жить. Я просто не могла ему позволить.

Засмеялась и наклонилась к губам Анвара в новом поцелуе, чувствуя сладкий дурман истинности, принуждающий погрузиться в него без остатка. Как будто я совершу одну и ту же ошибку дважды.

— Точно-точно любишь? — уточнила игриво.

В ответ Анвар приподнялся, впечатываясь губами в мой рот. Наверное, он редко признавался в чувствах. Возможно, никогда.