Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Но… это невозможно! На зельеварных стоит магический блок, там не то, что голоса, там брандспойта не расслышать.

— Какую вещицу?

Лале усмехнулась. Я смотрела на нее и не узнавала. Когда она стала… такой? Раньше она хотя бы была веселая, хоть и злая, а теперь ни смешочка, только губы кривит.

Мысли в голове метались, как мышки в пустом жбане. Я не могла. Просто не могла думать в присутствии сестры и не ошибаться.

— Вот эту, дура.

Лале резко выдернула меня вверх, прижав к каменной кладке и сжала горло цепкими пальцами, шаря свободной рукой где-то в вороте моей рубашки. Уставилась в лицо холодными, прозрачными глазами:

Между нами вспыхнуло белизной, и я застыла от боли, с такой силой полыхнуло где-то в груди. Лале отшатнулась и затрясла пальцами, словно обожглась.

— Дай сюда, сними и дай мне!

Трясущимися руками я вытянула из ворота раскаленную, как металл в кузне, маленькую ладанку. Она горела, переливаясь меловыми бликами, словно текла меж пальцев.

Анвар тоже ее почувствовал, назвал родовым артефактом с невероятно сильной защитой, а теперь ее чувствует Лале. Разве не странно?

Несколько страшных секунд я чувствовала огромное желание отдать ее сестре, пальцы сами сжались вокруг ладанки, готовясь сдернуть ее с шеи. Спасла детская привычка считать до десяти, прежде чем решиться на важный поступок. Очнулась на пятом счете, словно морок сняло.

— Не отдам, — с силой оттолкнула Лале, но ей хоть бы что.

Обычная вея бессильна против наполовину проявленной драконицы. Зато слова герцога о том, что артефакт не снять силой, я прекрасно запомнила.

— Ах вот ты как запела! — зашипела по-змеиному сестра, кроша рукой камень стены — Не хочешь по-хорошему, по-плохому будет!

С размаху пнула скамью и выскочила из камеры, даже туман за собой не подняла. Я осталась у стены с глухо колотящимся сердцем и подгибающимися коленями, а после и вовсе сползла на пол.

Около меня тут же глухо брякнулся камень, и я заторможенно огляделась. Половина стены искромсана, словно ее тигры драли, скамья сломана, а от тюфяка дымок идет, как от курительной трубки. На подрагивающих ногах заползла наверх и вовремя. В проем заглянул давешний страж, рассказывавший, где драконицам самое место.

Выглядел он, правда, хуже моего. Дул щуки, задыхался, весь покраснел с натуги, глаза едва на пол не выкатились, так он ими вращал. Я его даже в чем-то понимала, камера была похожа на дачный домик после апокалипсиса — все разбито, раскрошено, горелым пахнет.

— Что вы здесь устроили?! Как это понимать! Вы! Вы…

— Это вопросы к Лале Фьорре, — отрезала подрагивающим голосом.

Способность трезво мыслить вернулась, но вот физиологические реакции запаздывали. Так я и стояла на дрожащих ногах, поскольку сидеть теперь было не на чем.