Истинная для Мира

А Мирослав обернулся ко мне:

— Объясню…

Я хотела снова съязвить, но одернула сама себя. Не стоило уподобляться озлобленному зверьку в клетке, хватающему хозяина за все, до чего удавалось дотянуться.

— Прости, — бросила Кириллу, когда Мир куда-то снова вышел. Тот зыркнул на меня недовольно с дальнего кресла. — Нервничаю.

Мужчина высокомерно промолчал, отворачиваясь к иллюминатору, а я скрутилась на своем кресле, устремив взгляд на заснеженный пейзаж. Метель уже обметала самолет со всех сторон, как дурная хозяйка, стирающая следы за гостями, которые еще не вышли за порог. Хотя, за такими гостями не зазорно…

— Скоро? — услышала вопрос Кирилла.

— Десять минут, — ответил Мир равнодушно.

Кажется, сел в кресло где-то на противоположной стороне, возможно, рядом с братом. Подальше от меня. Я поморщилась от давящей фантомной боли. Что за дурость? Или, может, шиза? Я ненавижу зверя и одновременно злюсь на отсутствия его… внимания? В груди заворочалось знакомое злое рычание, а следом накрыло отчаянием…

Я закрыла глаза. Ночь выдалась на редкость пакостной… Братья о чем-то разговаривали, но я не слушала. Набирающий силу гул двигателей убаюкивал…

* * *Глупая… Кажется, я заигралась в снегу, а когда подняла голову — стало поздно. Он был слишком близко… Большой снежный барс распластался на ближайшем валуне и не спускал с меня глаз. Я видела — он кинется. Загривок зверя вздыбился, уши прижались… И он прыгнул.

А я закричала…

* * *— Она какая-то ненормальная… — послышалось недовольное. Кажется, Кир."

"— Аня! — Мирослав обнял меня, а я вцепилась в него так, словно от него сейчас зависела моя жизнь. Сердце колотилось, воздуха не хватало, я захлебывалась судорожными вздохами и сильнее сжимала пальцы на его плечах. — АНЯ!

— Сон… — еле слышно прошептала я, так и не открыв глаз — пусть думает, что это я спросонья.

Мир осторожно сел со мной в мое же кресло, настороженно прислушиваясь, а я, нахально поерзав, устроилась удобнее и притихла. Я не могла больше, мне нужна была передышка, а спокойное дыхание зверя, мерные удары сердца и его запах обещали чувство спокойствия. Но не тут то было…

Его неосознанная привычка склоняться носом к моей шее и вдыхать запах повергала в ступор. Этот маленький интимный ритуал, казалось, привязывал к нему еще больше, но уже далеко не принудительно. Я чувствовала ту волну удовольствия, что проходит по его телу с каждым вдохом. Как успокаивается его сердце, расслабляются мышцы, замедляется дыхание. Он утаскивал меня за собой в тот мир, который уже не выпустит, в теплую нору, побег из которой будет равносилен гибели.

Успокоиться не вышло. Я, в отличие от него, дышала все чаще, и Мир запустил пальцы в мои волосы, раздраженно прижимая к себе, не позволяя трепыхаться в его руках.