Истинная для Мира

Только вдруг кто-то резко тряхнул за плечи:

— Аня! — услышала свое имя, словно находилась глубоко под водой. — Аня!

Чьи-то пальцы впились в шею, горящее обнаженное тело прижали к другому, такому же горячему… Да так стало жарко, что меня кинуло в пот.

— Я принимаю тебя… — мужской низкий густой голос потек внутрь, согревая, разгоняя кровь и унимая дрожь. — Принимаю…"

"Я резко вздохнула и заворочалась в крепких объятьях, чувствуя, как чья-то рука, надавливая, прошлась вдоль позвоночника, вторая потянула за волосы, запрокидывая голову. Сухих потрескавшихся губ коснулись жесткие горячие, и тут же чужой язык скользнул в рот, вынуждая отвечать, требуя открыться, учащая дыхание… Я даже нашла в себе силы напрячь руки и попробовать оттолкнуть, но услышала в ответ протестующее рычание:

— Предпочтешь умереть? — и такая жгучая злость в голосе, что внутренности связало узлом.

Дальше он не церемонился. Мне казалось — я утонула в нем. Его руки касались везде, хозяйничали на каждом сантиметре моего дрожавшего тела, словно я давно и полностью принадлежала ему. Не грубо, но настойчиво распаляя какое-то болезненное желание, не давая выбора, вынуждая отвечать…

— Аня… — он надавил пальцем на подбородок, приоткрывая мой рот, нежно поцеловал и выдохнул в губы, — ты должна меня принять…

Вторая рука, как по дорожке, скользнула по центру влажного живота, и, на этот раз не останавливаясь и не спрашивая, двинулась ниже, вызывая во мне бурю протеста, и, как следствие — резкое ухудшение состояния. Прилив сил неожиданно обернулся стремительным отливом, голова закружилась, и я снова начала падать в темноту.

— Аня! — рявкнул Мирослав, больно потянув за волосы. — Я сказал, ПРИНЯТЬ! Черт!

Он вдруг нежно обхватил обеими руками мое лицо, осторожно коснулся губ своими:

— Девочка моя, прости, что так вышло, но у нас нет выбора… Пожалуйста, не уходи… — голос его был все также тверд, но я слышала дрожь отчаянья где-то в его глубине, и вздохнула глубже. — Я не могу позволить тебе уйти. Я не отпускаю тебя, слышишь?!

* * *Я слышала… Приподняв мордочку над лапами и склонив голову набок. Снегопад кончился, и перед глазами стелился выбеленный лист заснеженного озера, стыдливо алеющий в лучах заката.

* * *Он закинул мою ногу себе на бедро, и, скользнув большим пальцем по губам, протолкнул его в рот:

— Кусай, если будет больно…

Его напряженная вздрагивающая плоть уперлась в лоно, и он с силой двинул бедрами. Зубы сжались на его пальце так, что во рту стало солоно от крови. Казалось, будто я не то, что никогда не была с ним, а вообще не была с мужчиной! Я широко раскрыла глаза и, наконец, сфокусировалась на лице Мирослава, выталкивая его палец изо рта. Черты его лица даже не дрогнули.