Истинная для Мира

 — И как это контролировать?

— Перестать меня хотеть, — оскалился довольно зверь.

— Я же есть хочу! — смутилась я. Щеки вспыхнули — по ощущениям — до ушей.

— Одно другому не мешает, — он потянул меня в гостиную к накрытому завтраку.

— Что говорит Келль? — и, не дав ответить, покачала головой. — Как он это делает?

Как-то было не до него, но теперь ничто не мешало выспросить все про странности друга Мирослава.

— Он просто сильно отличается от всех. Переживает…

Мир поставил передо мной большую чашку латте.

— Спасибо. Он очень необычный… А что у него за зверь?

— Кит — белуха.

Я вытаращилась на Мирослава, забыв обо всем.

— Кит?! — наконец, обрела дар речи.

— Да, — кивнул он, усаживаясь рядом на стул. — И это реально проблема.

— И как же он… оборачивается?

— Раз в год на три месяца я отвожу его к Белому морю.

— Я бы в жизни не подумала, что такое возможно. Он говорил мне, что не из стаи… А как вы с ним познакомились?

— Его нашли на берегу пять лет назад, поместили в больницу. Но хорошо, там были свои люди — позвонили мне. Келль не помнит ничего из прошлого.

— Но при этом так много знает, — задумалась я. — А ты не пробовал искать его семью?

— Он просил этого не делать. Говорит, что чувствует — так лучше.

— Он тебе очень дорог.

— Да, пожалуй.

Мы помолчали какое-то время. Я — глядя в окно, он — на меня. Погода портилась, город тонул в сумерках, несмотря на полдень.

— А ты? — повернулась я к нему.

— Я? — вынырнул он из какой-то глубокой задумчивости, и мне на миг показалось, что я ему недостаточно вернула: выглядел устало или озабоченно — не разобраться.

— Как оборачиваешься ты? И… когда? Надолго?

— Я не скоро обернусь, — улыбнулся он.

— Почему? — насторожилась я.

— Потому что не могу бросить тебя.

— Почему?

Мир красноречиво замолчал, не спуская с меня глаз. Ждал, что догадаюсь сама? А я вроде бы и поняла, но боялась все же признаться.

— Пока не появятся дети, плюс еще год.

Я сглотнула:

— А не слишком… долго?

Он отрицательно покачал головой:

— Зверь во мне не доминирует, иначе это я бы ждал, пока он найдет самку и заделает детенышей. К счастью, барсы — одиночки. А вот несколько волков мы так потеряли.

— Ого!

— Ешь, — усмехнулся он, подталкивая ко мне тарелку с сэндвичами. — Вина?

Я только заметила бутылку с бокалами на его рабочем столе у окна.

— Позже. А как все это происходит?

— Оборот?

— Да.

— У меня дома есть специальная комната, я там закрываюсь, а через сутки выскакиваю из дверцы на улицу уже барсом…

— Сутки? — изумилась я.

— А ты думала, я в воздухе оборачиваюсь, как в кино? — усмехнулся он. — Сутки — самый маленький срок оборота. Первый раз он занял почти неделю, — Мир нахмурился. — Мне казалось, я умер за эту неделю несколько раз и родился заново.

Я еле дышала, слушая.