Истинная для демона, или Коснись моих воспоминаний

Я с трудом себя сдерживала, чтобы не потянуться за запиской, поэтому время до третьего танца пролетело в тягостном ожидании, когда же останусь одна. Зато успела поговорить с теми, кто часто организовывал благотворительные приемы и фонды. Я понимала, насколько для абикардцев важна религия, поэтому хотела учредить фонд помощи тем, кто не может оплатить услуги храма. Разумеется, я не планировала бездумно отдавать деньги храмовникам, нет: я хотела закупать ладан, освящённые косынки и прочую атрибутику для безвозмездной раздачи в храмах тем, кто в этом нуждается.

Помимо фонда необходимо построить приют для инвалидов: после десяти лет вооружённых мятежей осталось много не только духовно, но и физически искалеченных людей, которым нужна была помощь.

– Думаю, аукцион подойдёт, – сказала я графине Вайлин, которая всегда была готова организовать любое мероприятие. – Я сама предложу несколько лотов. Может, кто-то из ваших и моих знакомых тоже согласится поучаствовать, выставив что-то ценное на торги, тогда на собранные деньги мы сможем построить приют. Быть может, останется и на другие благие дела. Абикард сейчас как никогда нуждается в искренности и доброте, особенно к тем, кто сам не может о себе позаботиться: детям, старикам, инвалидам.

– Ваши речи так приятны, ваше высочество, – склонилась передо мной графиня Вайлин. – Я с удовольствием приму участие в аукционе. У меня есть парочка артефактов, которые я давно не использую, но они представляют ценность. Только мероприятие нужно сделать международным, чтобы привлечь иноземные инвестиции, думаю, это мы вполне можем устроить с вашей поддержкой.

– Рассчитываю на вас, графиня Вайлин.

Второй танец подходил к концу, и я заозиралась в поисках своего партнёра. Лишь когда заиграли вальс, я заметила в кругу гостей Ямина – казалось, он прибыл только сейчас, специально к танцу, обещанному мной. Это вызвало лёгкую улыбку.

Мы встретились взглядами. Ямин был в тёмно-синем камзоле, расшитом золотом, и как всегда производил неизгладимое впечатление. Им хотелось любоваться.

Что ж, пора отдавать танцевальный долг. В приятном предвкушении я медленно направилась к нему, как вдруг совершенно неожиданно мне на лиф платья упало кремовое пирожное, оставив беобраное жирное пятно. Расстроенная, я подняла глаза, ожидая извинений, но наткнулась на злой и уничижительный взгляд незнакомки средних лет.

– Простите, вы упали в грязь, – произнесла женщина и горько усмехнулась. Застыв, я изумлённо и высокомерно посмотрела на неё. Музыкант, игравший на контрабасе, издал противный звук, проехавшийся не только по моим ушам, но и по нервам. – Впрочем, грязь – это довольно мягкое слово для той, что бросила свою страну десять лет назад, сбежав под крыло демонов.