ИСТИНА

— По-моему, ты не верил?

— Ну, предположим, ошибался, но не в полную меру. Да, на улицах, в ресторанах и кафе стало меньше пьяных. Но пьянство ушло в квартиры. Нужен целый комплекс мер.

— Будет и комплекс. Люди станут больше читать, если будут такие писатели, как Горелов и Бурмин, в кино чаще станут ходить, в театр. А телевидение? Вспомни «Семнадцать мгновений весны» или «Рожденная революцией».

— Да, улицы вымирали.

— Вот это и есть ответ на твои сомнения. Все будет, Боря, только перестраиваться трудно. Инерция сильна.

— Слушай, Олег, скажи честно, ты думал, что убийца пришел за архивами Бурмина?

— Конечно.

— Я неправильно сформулировал вопрос.

— Ты имеешь в виду его последнюю работу?

— Да.

— Даже в мыслях этого не было.

— Когда же ты понял?

— Я уже говорил.

— Эстонский стрелок?

— Да.

— Знаешь, тебе надо самому писать начинать, уж очень у тебя ассоциативное мышление развито.

— Ты второй человек, который мне об этом говорит, — засмеялся Наумов.

— Вот видишь.

— Нет, Боря, я со всякой сволочью драться буду. А другие пусть пишут. Как хорошо-то, что мы поездом поехали. — Олег повернулся, припал к темному окну.

Потом они уснули. Сразу же. Крепко, без сновидений. А поезд уносил их к далекому утру.

Они попрощались с проводницей, пообещав отныне ездить только в Гродно и только с ней, и спрыгнули на перрон. Жарковато было в Гродно. Особенно когда на голове фуражка, да и китель тяжеловат для такой погоды. Их встречали. Подполковник Масельский оказался их ровесником и попросил его называть просто Толя. Второй сотрудник был совсем молодым младшим лейтенантом, полным значительности порученного ему дела. Звали его Бронислав.

— Давайте, мужики, поедем позавтракаем, — сказал Толя, — а то я эти дороги знаю. Наголодались небось.

— Нет, — Наумов улыбнулся, вспомнив Лешин сверток, — у нас с собой было.

— Все равно позавтракать надо.

Они подъехали к новому зданию гостиницы в самом центре. Она была весьма удачно встроена в окружавшие ее старые, почти закрытые зеленью дома. Прошли через вестибюль, сели за стол в огромном пустом зале ресторана.

Стол был сервирован для стандартного завтрака.

— Толя, — Олег намазал хлеб маслом, — не тяни, ради бога.

Видимо, Масельский понял, что творится в душе у гостя, и, улыбнувшись, сказал:

— Нашли.

Олег положил хлеб и на секунду закрыл глаза.

— Ты чего? Чего? — забеспокоился Масельский. — Плохо тебе?

— Да нет, хорошо. Едем.

— Поешь сначала, а я расскажу о деле. После нашего разговора я в краеведческий музей позвонил, описал комнату. Мне сказали, что таких в городе три осталось. В детском саду номер четыре, в филиале краеведческого музея, а в третьей Стахурский живет, Казимир Францевич, наш местный историк-любитель.