ИСТИНА

— Еще бы, — она выпустила плотный клуб дыма, — это повесть «Место встречи Гродно», я печатала ее.

— Посмотрите, пожалуйста, чего не хватает?

Вера Федоровна начала перелистывать страницы. В комнате повисло молчание, только шелестели листы. И Наумов ощутил тягучую замедленность времени.

Тикали часы, шумела за окном Метростроевская, шелестели страницы. Наконец Вера Федоровна закрыла папку.

— Здесь нет последней главы.

— Вы печатали ее?

— Конечно.

— Припомните, пожалуйста, что в ней было. Вера Федоровна задумалась.

— Знаете, — сказала она, словно извиняясь возраста, — работа постоянно новая. Трудно вспомнить точно. Но одно могу сказать твердо. Игорь пришел ко мне очень возбужденный, принес то, что напечатал сам. Сказал: знаете, мол, Вера Федоровна, по-моему, я сделал главное дело своей жизни, нашел негодяя, предавшего разведчиков. Я очень удивилась. Игорь ничего не сказал. Он забрал у меня уже готовый конец повести, страниц сто. Дал пятнадцать страниц и сказал, что быстро напишет остальное.

— Вера Федоровна, вспомните, ради бога, что было в этих пятнадцати страницах. — Олег даже вскочил от волнения. — От этого зависит очень многое.

— Что было… Он приехал в Гродно, с каким-то стариком разговаривал… Нет, не припомню… Если бы знала… Впрочем…

Вера Федоровна встала, вышла в другую комнату. Вернулась очень быстро. Положила на стол вытертую кожаную папку.

— У меня глупая привычка, я откладываю бракованные страницы. Знаете, лента изнашивается, отпечаток нечеткий.

Она копалась в папке. И снова потянулись минуты, похожие на вечность.

— Вот, — она протянула Наумову лист бумаги, — это из повести.

Наумов взял. На листе был напечатан всего один азбац. Буквы были словно смазаны:

«…и я опять посмотрел в окно. Вернее, какое это окно. Комната его — громадный круглый фонарь под самой крышей. Видимо, здесь когда-то находился зимний сад. И мне даже почувствовался неуловимо-нежный запах цветов. Какой отсюда был когда-то обзор! Сейчас, правда, с двух сторон его прикрыли новые десятиэтажные дома, но все же я вижу зелень деревьев, сквозь них кусок улицы и угол дома, на котором горит буква „М“, начало неоновой рекламы. Сейчас он войдет. И многое станет ясным. То есть практически все.

Неужели в этой комнате-фонаре я найду ответ?»

Дальше строчки обрывались.

— Этот дом в Гродно? — спросил Наумов, не веря в удачу.

— Конечно, это я помню четко. Хотите чаю или кофе? — Вера Федоровна встала.

— Нет, спасибо, мне пора. Горелов тоже отказался.

Когда они подошли к машине, был десятый час."

"Впервые Леня Сытин руководил группой. Ему дали в помощь двух оперативников, и они поехали на улицу Чаплыгина.