ИСТИНА

Вспоминая ее слова, лицо, губы, Наумов все же чувствовал, что нечто злое и тревожное мешает ему, накатывается, заслоняя воспоминания о Лене. И опять он вспомнил лицо Хинта, и его твердую руку с пистолетом, и падающие мишени.

Да, так стрелять может только человек жестокий и хладнокровный. Человек, привыкший убивать.

И странная догадка начала зреть в нем. На даче он не нашел ни одного листочка, связанного с работой Бурмина о войне. И в повести не было конца, то есть главного. Он не знал и не видел войны. Он читал о ней, слушал рассказы людей воевавших, смотрел фильмы. Но она все равно постоянно была с ним. Потому что он отчетливо понимал, как беспощадно в памяти ломается время. А он жил в стране, где память о войне не просто история, она пронизана болью многих. А следовательно, и его болью. И, думая об этом, он вспоминал лицо единственного врага, которого видел близко. Хинт живет в Эстонии. Но, может быть, в Москве есть свой Хинт, пока не разоблаченный и боящийся людского суда. Суда памяти. Теперь Олег был точно уверен, что Бурмин, с его железной хваткой, с его блестящим умом и талантом, вышел именно на такого человека. Отсюда и точный, хладнокровный выстрел. И профессиональное наблюдение за домом. Четкое знание распорядка и привычек жертвы.

Значит, он пока шел по ложному следу. Давая врагу собраться, подготовиться, уничтожить улики и свидетелей. Олег даже застонал от этих черных мыслей.

— Что? Зубы? — заинтересованно спросил сосед.

— Нет, приснилось что-то.

— Бывает.

Но ничего, он пока потерял только пять дней. Только пять или уже пять. Это покажет время.

Полный еще не сформировавшихся догадок и путаных версий, он спустился по трапу, автоматически пожал руку Лене, кивнул шоферу. Сел в машину и сразу же поднял телефонную трубку, набрал номер Горелова.

— Виктор, это Олег.

— Привет, старина. Ты уезжал, мне сказали. Есть новости?

— Виктор, дома в Москве у Бурмина хранились бумаги?

— Наверняка. А что случилось?

— Жди моего звонка.

Олег достал записную книжку, набрал номер Аллы. Телефон долго не отвечал, потом послышалось:

— Алло?

— Добрый день, это майор Наумов. — Олег старался по возможности обращаться к ней безлично.

— Слушаю. — Голос женщины был недоволен, в нем проскальзывали нервные нотки.

— У вас дома были какие-либо бумаги покойного мужа?

— Да. Но сразу после моего приезда мне позвонили из Союза писателей, и я их отдала.

— Кому?

— Не знаю. Сергей вынес их на лестницу, а кто-то взял.

Ну до чего же равнодушная ко всему, кроме собственного благополучия, баба! Прямо ископаемое какое-то.

— Как представился этот человек?

— Из комиссии по наследству.

— Сергей Митрофанович видел его?

— А вы у него спросите.

Через несколько минут в трубке послышалось короткое:

— Да.

— Это майор Наумов.

— Я понял.