ИСТИНА

В той развеселой стороне Лобанов был советником в чернозадых ВВС. Теперь он тоже работал на фирму Новожилова, обеспечивая безопасное окно.

Кондрашов поднял сумку и пошел к своим, на ходу отметив, что среди туристов были три совсем неплохие девочки.

Он шел легко и спокойно, на какое-то время почувствовал себя беззаботным туристом. Хорошая намечалась поездка, очень хорошая.

Он не потерял бдительность. Нет. Просто заметить хвост в клокочущем людском котле было практически невозможно.

Капитан прошел все необходимые формальности, его проверили на таможне, потом милиция осмотрела его сумку, отыскивая бомбы и оружие, и, наконец, он попал в накопитель, заполненный пассажирами.

Только через полчаса, усевшись в кресло и удобно откинувшись, Кондрашов понял, что путешествие началось.

Он не думал о том, что должен сделать в Амстердаме, не думал о возможной опасности. Он чувствовал себя беспечным путешественником, решившим на недельку слетать в Европу.

Но все же годами выработанное чувство осторожности заставило его после взлета пойти в туалет и переложить паспорт и пачку долларов в потайной карман куртки.

Прага. Алексей Тарасов"

"Он проснулся от непрерывного звука. Сквозь открытое окно доносилась щемящая, печальная музыка. Мелодия была странной, певучей и томной. Словно невидимый музыкант не играл, а выдыхал.

Тарасов встал, подошел к окну. Напротив, у маленькой пивницы, пожилой цыган играл на шарманке. Он крутил ручку, и старый, видавший виды музыкальный ящик нежно грустил, вспоминая об утраченном счастье.

Тарасов стоял у окна и слушал музыку другой жизни, незнакомой и неожиданной.

Все, что было в этой квартире, — чужое. Не он покупал эту мебель, гобелены, паласы, картины. До него через эту квартиру прошли самые разные люди, оставляя, несмотря на усилия прислуги, свои хамские следы.

Квартиру эту Борис Васильевич Китаин приобрел якобы для своей фирмы. У него был еще особняк в районе Голешевечки, но там жил только он и его семейство, когда приезжали в Прагу.

Шарманка смолкла, и сразу же разрушился иллюзорный мир. И улица за окном стала обыденно деловой.

Тарасов посмотрел на часы и взял трубку телефона. Номер он помнил наизусть, он никогда не пользовался записной книжкой, так странно устроена была его память, хранившая в себе сотни номеров. В ней, в каких-то потаенных уголках осели телефонные номера юношеских приятелей и первых несмелых романов.

Он набрал номер и ждал, пока ему ответят. На том конце провода явно не торопились. Наконец раздался хриплый, севший со сна голос:

— Алло.

— Николай?

— Я.

— Это Тарасов.

— Слушаю, Алексей Владимирович. — Голос невидимого собеседника немедленно приобрел утраченную звучность и соответствующее почтение.

— Вы в курсе проблем?

— Конечно, Алексей Владимирович.