ИСТИНА

И эти люди, достигшие вершин московского дна, стали «законодателями общественного мнения». Они отдыхают три раза в год: летом — Прибалтика, осенью — юг, зимой — высокогорные курорты. Они на всех премьерах в Доме кино и театрах. Они знают всех, и их знают все. У этих людей самые разные профессии, но одно занятие — делать деньги. Нет! Олег не хотел верить, что Бурмин из этих… Слишком не вязалось все, что увидел Наумов, с тем, в чем он пытался обвинить убитого. А впрочем…

— Товарищ майор, — подошел молоденький розовощекий сержант, — хозяйка дачи приехала.

— Проводи ее сюда.

Вот и появился первый человек, который расскажет о Бурмине.

От дома шла хозяйка дачи. Дама лет шестидесяти пяти, в строгом сером костюме, гладко причесанная. Только глаза, огромные синие глаза были молоды и жили на ее лице словно отдельно.

— Здравствуйте. — Олег протянул руку, представился. Рукопожатие ее было мужским, коротким и сильным.

— Моя фамилия Котова, зовут Елена Георгиевна.

— Давайте присядем, Елена Георгиевна.

— Давайте.

— Мы будем говорить неофициально, без протоколов. Я занимаюсь расследованием убийства вашего постояльца…

— Он не постоялец, — перебила его Котова, — мне он как сын. Я даже хотела написать дарственную на имя Игоря, но он отказался. И мы договорились, что я продам ему полдома за шесть тысяч.

— Почему именно за шесть?

— Согласно оценке.

— Елена Георгиевна, вы хорошо знали Бурмина?

— С детства. Мы с его покойной матерью были ближайшие подруги, я тоже считала его сыном.

Наумов взглянул на Котову и подумал, что, видимо, не очень счастливую жизнь прожила эта женщина.

— Да, — продолжала она, — Игорь был мне как сын.

— Он постоянно жил на даче?

— Последний год. У него нелады с женой.

— А кто его жена?

Котова достала сигарету, вставила ее в наборный плексигласовый мундштук. Такие мундштуки делали во время войны на фронте. Точно такой же был у отца Олега. Белая полоска, красная, желтая…

Олег щелкнул зажигалкой.

— Спасибо. — Женщина глубоко затянулась, усмехнулась грустно. — Мне советуют бросить, говорят, вредно. Так ведь и жить вредно, от этого умирают.

— Я сам пытался несколько раз… — Наумов махнул рукой.

— Жизнь наша — сплошное насилие над собой, — сказала Котова.

Она пыталась говорить спокойно, даже несколько иронично. И лицо ее было спокойным, и голос. Только глаза, нестерпимо грустные, полные горя, показывали, что переживает она на самом деле.

— Так кто же его жена?

— Алла Панова.

— Это ничего мне не говорит.

— Они жили два года. Жили плохо. Она красивая, несостоявшаяся, но весьма твердая дама.

— То есть?"

"— То есть хищная. Игорь не из тех, кто любит рассказывать о семейных неурядицах. Но я знала кое-что.

— Вот это «кое-что» меня и интересует.