ИСТИНА

О недописанной докторской диссертации Карасева, которая должна была сказать нечто новое в микробиологии, о детях Ильина Андрюше и Оле, которых воспитывала его сестра. Только о Колесникове я знал немного. Он четырежды выполнял опасные задания в тылу, был награжден и после войны собирался стать артистом.

В общем, я знал о них и много и мало. Много для того, чтобы написать о них, и мало, чтобы понять, какими они были на самом деле…»"

"Казаринов закрыл рукопись. Бурмин много узнал о группе Ковалева. Как жаль, что повесть не закончена и не увидит свет.

Он специально достал рукопись, потому что именно в ней нашел некую скрытую пружину дела, которым занимался. Бурмин, скрупулезно и точно исследуя факты, сам не зная того, составил логическую цепь. Объединив материал, он провел огромную работу.

Казаринов с сожалением спрятал папку с повестью в сейф. Чтение рукописи Бурмина было одной из наиболее приятных обязанностей.

В распоряжении Казаринова было всего одно неоспоримое доказательство — показания Наумова.

Казаринов приехал к нему в госпиталь. Его проводили на третий этаж, где в одноместной палате лежал Наумов. Казаринов помнил его совершенно беспомощным, укутанным бинтами. Теперь же в палате сидел крепкий паренек в тренировочном костюме.

Они поздоровались, и Казаринов сказал:

— Олег Сергеевич, мне придется допросить вас по всей форме.

— Допрашивайте. — Наумов улыбнулся и удобнее уселся на кровати.

— Я очень внимательно ознакомился с разыскным делом, которое вы вели, и, знаете, не нашел в нем ни одной ошибки.

— Была ошибка, — Наумов улыбнулся, — надо было его сразу вам передать. Как только пистолет «намбу» обозначился.

— А мы бы не приняли, — Казаринов усмехнулся, — система оружия еще не показатель политической направленности преступления.

— Да я знаю…

Олег встал, взял палочку, сделал по палате несколько неуверенных шагов. Потом прислонил палку к стене, сделал шаг, потом второй.

— Вы извините меня, Евгений Николаевич. Меня по новой прогрессивной системе лечат. Согласно ей я обязан давать ноге нагрузку в определенное время. Даже ночью. Вот и прыгаю так третий день.

И тут только Казаринов обратил внимание на график, висящий над кроватью Наумова, усмехнулся:

— Вам помогает нагрузка вообще или нагрузка по часам?

— По-моему, нагрузка вообще.

— Так бросьте себя мучить, занимайтесь, когда есть силы и настроение.

— Не могу, я врачу слово дал. Никто не хотел принять участие в этом эксперименте, а у парня работа горит. Да и потом вроде бы занят чем-то, а то здесь со скуки умрешь.

— Ладно, Олег Сергеевич, вернемся к делу.

— Знаете, Евгений Николаевич, конечно, в отношении пистолета я пошутил. Сейчас в нашей практике не только с пистолетом можно встретиться. Дело в другом.